Ворожея: Лёд и Пламень

— Он мне боле не нужен, ему с его душой подлой да чёрной нет места в Нави, да и Ирии, в Пекло слуги Чернобоговы уведут, — отмахнулась она от души, что, заметив её, вокруг крутилась. — За мечом я пришла, что он тут обронил. Это он мне обещал! — Разъярилась Мара, сверкнув ставшими вдруг змеиными, будто у василиска, глазами.

— Не твой тот клинок, Мара, с-с-сама то с-с-снаеш-ш-шь. Княс-с-сей древлянс-с-ских он, — василиск обвился вокруг перил да меч с собой прихватил. — Тебе он ни к чему.

— Мне он им обещан, отдавай! — топнула ногой Мара.

— Ну так с-с-с него и с-с-спраш-ш-шивай, — прошипел василиск, прищурив свои жёлтые, словно у хищной птицы, глаза.

— Нет с души спроса о насущном, сам знаешь, — прошипела Мара, ещё больше разъярившись на отказ.

— С-с-снаю, но мне ш-ш-што с-с-с того? Я уш-ш-ше боле не твой с-с-слуга, нет твоей воли надо мной. А меч мне еш-ш-е пригодитс-с-ся, княс-с-сь с-с-са ним придёт. Мне тут мос-с-ст с-с-теречь с-с-скуш-шно, а так рас-с-свлечение, — прошипел василиск, усмехнувшись.

Разозлилась Мара, отмахнулась от души наместника рукой, чуть серпом своим не задела, та аж в сторону отлетела, махнула серпом вновь да растворилась дымкой. А василиск вновь в тени затаился, глаза прикрыл, и словно и не было его.

Уже часа три они шли после боя с нечистью и наконец вышли к пещере, что Вила видела, когда с Гостомыслом брели они по миру Подлунному. От неё снова веяло холодом лютым, но в этот раз ведьма решила в неё заглянуть, рядом с князем она смелее была.

Чёрный зев пещеры казался пастью чудища, готового сожрать любого, кто рискнёт внутрь сунуться. Изнутри доносился вой, леденящий кровь; слышались рыдания. Шагнув внутрь, девушка зажгла колдовской огонёк, осветила им путь. Осклизлые стены, поросшие мхом, были мокрыми от стекающих ручейков воды. В глубине они увидели вырубленный из чёрного камня алтарь, а на нём стоял идол Мары: высокая, красивая, в длинном платье, со сжатым в руках серпом; она словно живая смотрела на них из дерева. Перед ней стояла резная каменная чаша, наполненная тёмной жидкостью. Из этой чаши доносились стенания: видать, сюда и стекала жертвенная кровь. Ведьма поёжилась от озноба и поспешила наружу: нечего им тут делать. Князь тоже задерживаться не стал, и ему не по себе там было. А вскоре они вышли к деревеньке, где ведьма с наместником ночевали в прошлый раз.