Ворожея: Лёд и Пламень

Князь тоже не мог уснуть, мучимый мыслями о том, как растопить холод её сердца, как доказать, что ему уже безразлично, кто она, хоть ведьма, а хоть кикимора болотная. Он был готов принять даже её домового, если это было необходимо. О Тишке и речи не шло: он найдёт ему тихий уголок в большом тереме, где тот сможет вырезать и дальше ножичком, даже прогулки устроить можно, ежели по уму. Но девушка упорно отказывалась его слушать: «Помогу и катись», вот и вся недолга.

Домовой тоже не спал, сидел в своём углу за печью и думал: «Видно же, что эти двое друг для друга рождены.

Но как им быть-то? Не бросит их Вилька, это точно, а князю престол оставлять нельзя. Вот и выходит, что не быть им вместе. Ну ничего, помается девка да забудет его. Что ж теперь, такая доля ведьмина. Аль, может, ученицу ей сыскать? Но то долго, не станет князь столько её ждать, ему наследник нужен для престола. Ну и ладно, неча их жизнь размеренную с ног на голову ставить».

Но сердце всё равно болело, глядя на то, как ворочается в своей постели Вила, ревёт там небось.

— Отпусти меня, нечисть окаянная! — истошный вопль Прошки пронзил ночную тишину, вырывая Вильфриду из объятий сна.

Она вскочила с постели и, не успев даже накинуть одежду, с растрёпанными волосами выскочила во двор. Домового нигде не было видно. Следом выскочил и Светозар, тоже полуодетый и босой. Крик домового вновь послышался, на этот раз с болота.

— Куда ты меня тянешь? Отцепись, проклятая! Чтобы тебя бесы в болото утащили! Не смей! — Вопль Прошки разносился над всем болотом, пугая ворон.

Испуганная Вильфрида кинулась к берегу. Там стоял Прошка в одних штанах, встрепанный еще больше обычного, и отбивался веником от… Граньки. Кикимора упорно тащила его в сторону болота, что-то бурча себе под нос.

— Да когда я обещал?! Что ты несёшь?! Отпусти, говорю! Никаких жениться не было, лента что лента. Так подарил, порадовать. И бусину тоже. Ты чего выдумала? Отпусти, последний раз прошу! — охаживал он веником разъярённую Граньку, которая никак не хотела выпускать его лапу.

— И что вы тут устроили? — рявкнула Вила, подходя ближе.

Гранька гордо задрала голову, в спутанных волосах болталась алая лента, местами уже изрядно замызганная.

— Вот вчерась подарил, а замуж брать отказывается! — выпалила она.

— А ты чего по ночам в таком виде шатаешься? — ведьма переключила своё внимание на домового.

— А что сразу я? Как что, так Проша. Я вобще с банником сидел, кости кидал… — начал оправдываться домовой.