Ворожея

— Почему? — вопрос вырвался как-то сам собой. Милава сама опешила.

— Ты мне… — Алесь замялся, — ты… ты очень добрая и столько всего сделала для селян…

Не то хотелось услышать сердцу девицы, ну да не час теперича.

— Я смогу о себе позаботиться. Правда.

— Нет, думай что хочешь, но я от тебя ни на полшага. И раз так, то тесаком могилу вырою.

Больше не разглагольствуя, он принялся копать.

— Погоди, не надобно. Я пойду с тобой.

Алесь замер и осторожно сказал:

— Тогда ее надобно спрятать.

— Нет, мы возьмем ее с собой.

Сын старосты на миг напрягся, но тут же расслабился:

— Погодь малость, я сейчас вернусь.

— А-а-а, — протянул Алесь, но отворачиваться и не помыслил.

Ворожея поднялась на ноги и неверной походкой направилась к костру. Огонь плясал и извивался. Ему не было дела до людской смерти.

Внезапно в голову пришла ужасная мысль — а ведь это она повинна в смерти смуглянки. Не пусти она Восту одну хворост собирать, сидела бы нынче та подле, живая да здоровая. На душе сделалось так тошно, будто Милава самолично забила подружку.

Взгляд невольно упал на ладони, почудилось, что ладони в крови. Она взмокла.

— С тобой все добре? — послышался встревоженный голос.

— Да, — прохрипела Милава. Горькие слезы пеленой застлали очи, не дозволяя разглядеть даже всполохов огня. Она каким-то чудом нащупала сарафан, кое-как натянула на себя. Закинула за плечи мешок. Потушила костер. А ведь ежели б она переняла бабкин дар, то, возможно, сумела бы вернуть Восту, которая только-только очутилась на подступах к Выраю.

— Не горюй, Милава, — попытался утешить Алесь.

Сын старосты подхватил Восту и направился следом за ворожеей.

Битый час Вит лежал на печи. Сон все не шел. Что ж, чему тут дивиться? Сначала купальская ночь, после день, наполненный странными и худыми событиями. Затем эта Кукоба. Но больше всего мельник тревожился за Милаву с Востой. И как только он решился их одних покинуть? Болван! Пустозвон! А тут еще и Алесь куда-то запропастился!

Внезапно в оконце постучали. Ага! Вот и он! Явился-таки.

Мельник выглянул, но, как и в прошлый раз, никого не приметил. Стук повторился с другой стороны. Вит не стал боле метаться, а сразу отправился к двери, заготовив для шутника Алеся пару крепких словечек. Приотворил ладную охранительницу и ощутил, как волосы на голове становятся дыбом. Прямо на крыльце, кутаясь в лохмотья, ухмыляясь во весь рот, полный гнилых пеньков зубов, стояла Кукоба. Выпученные бельма, лишенные зрачков, точно таращились в самую душу.