Ворожея

— Дядька Череда, помоги же ему! — вскрикнула Милава. Староста наконец отмер, подобрал дубину и бросился в темноту. Однако никак не мог подступиться к волколаку — страшился задеть сына. Наконец склянка нашлась. Девица откупорила ее и сыпнула порошку в ту сторону, где, по звукам, шло сражение. Мгновение — и все стихло. — Готово!

Она поспешила к Алесю да кузнецу.

— Так. Я им сон-травы бросила. Как назло, луна в туче запуталась. Надобно лучину подпалить.

Милава дрожащими руками еле справилась с кремнями.

Крохотный огонек осветил соперников. Завидев кровь на теле Алеся, она ужаснулась, склонилась ближе и поднесла к его носу ладонь. Дышит! С плеч точно гора свалилась. Ворожея принялась выяснять, где рана. Оказалось, волколак поспел сильно порвать молодецкую плоть. Но сильнее прочего кровоточило предплечье. Милава присмотрелась и отпрянула — ажно кость белела!

— Что с-с Алес-сем? — заикался староста.

— Жив. Иди сюда, дядька, — Милава разорвала нижнюю рубаху на лоскуты и принялась перетягивать раны Алеся.

— Ч-что мне д-делать?

— Стягивай волколака. Он вот-вот очухается.

Череда, кажись, полностью пришел в себя. Принялся послушно перевязывать лапы своей рубахой. Да так расстарался, точно у самого Лютовера науку перенял. Милава то и дело поглядывала на старосту. Да уж, забот прибавилось. Лучше всего заикание по горячим следам лечить. Но только не час нынче. Прежде надобно волколака обездвижить да Алесю помочь.

— Добре, теперича сюда иди.

Череда приблизился к сыну и ахнул. Недвижимый Алесь весь покрылся бурыми липкими пятнами.

— Надобно его в хату отнести. Раны обмыть, чтоб болотная грязь в кровь не попала. До чьего жилища отсюда ближе?

— Т-так д-до его и б-ближ-же, — указал на волколака староста.

— Вот туда и понесли.

Милава сыпнула еще горсть порошка сон-травы в волколачий нос. Может, поспеют вернуться, покуда очухается? Череда подхватил сына за плечи. Девице достались ноги. Однако не прошли они и десятка шагов, как ворожея уразумела: дотащить такого богатыря до деревни станется сложным делом.

Тут бы к утру управиться.

Всю ночь пролежали близнецы у круга охранительного, боясь пошевелиться. Они и не ведали, что можно столько часов в одном положении неметь. Ноги, руки так затекли, что даже, когда ведьмарка, услыхав пение петухов, скрылась в своей хижине, кожевенники не сразу смогли развязаться. Горе-охранители так и не вернулись.