Ворожея

Очи расширились от ужаса. Братья пинали и пинали дверь. Наконец та подалась. Медленно, тяжело она стала отъезжать в сторону. Один из близнецов подтолкнул ее задом, но та точно свинцом налилась, не желая выпускать свою хозяйку наружу. Будто ведала, зачем пожаловали незваные гости.

Наконец братья выбрались из ведьмарского логова. Свежий воздух пришел на смену запрелой вони, въевшейся в избяное нутро. Солнце поднялось выше, точно изо всех сил старалось подбодрить мужиков на бравое дело. Сердца выровняли ход — кожевенники понесли Кукобу к новому пристанищу плоти.

Вот бы еще и дух утихомирить. Но это уже не их забота. Вызволят село от ночных прогулок ведьмарки — и то ладно.

Кожевенникам не верилось, что все кончено, даже когда они уложили мертвячку в яму вниз головой. Даже когда осиновый кол пронзил черное сердце. Даже когда могила была отмечена как полагается.

Лишь когда клюквинка согнала остатки дурной ночи, братья выдохнули и поняли, что страшное позади.

Теперича осталось расквитаться с обидчиками.

И тут уж они расстараются!

Староста вернулся разом с Цветом. Вдвоем они без особого труда затащили Алеся в хату. Милава юркнула следом в избу и тут же принялась хлопотать над раненым. Череда и молодец не смели ей мешать и ютились в уголке. То ли из-за волнения, то ли просто страшились ее странных шепотков, неведомых порошков да зеленоватого пламени. Скоро раны были чисты от болотной скверны, а Алесь спал глубоким сном без всхлипов и стонов. Но рассиживаться было некогда.

Покуда солнце не поднялось, следовало вернуться к волколаку да увериться, что он никому дурного не учинил. Милава мигом уложила свое нехитрое добро в сумку и направилась к двери.

— Т-ты к-куда? — слова точно не желали отцепляться от языка старосты.

— Обратно, — пояснила ворожея. Еще на подступах к селу они уговорились никому не сказывать про то, что кузнец волколаком оборачивается. А на все расспросы Цвета про Алеся отвечали, что медведица подрала.

Ворожея кивнула.

Коротенько рассказала Цвету, что делать, когда раненый в себя придет, и обещала скоро возвратиться. Череда вышел вслед за ней. Скорым шагом они направились к краю болота. Всю обратную дорогу сердце Милавы колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди. Что-то внутри противно ныло и настораживало.

— Дядька Череда, ты добре кузнеца связал? — вдруг сорвался с уст вопрос.

Ворожея пожала плечами — мол, сама толком не ведаю.

Тревожилась она не напрасно.