Ворожея

— Череда, а вдруг он помер? — высказал тревожную догадку кожевенник. — За все время, что мы тут, он даже не шелохнулся.

Староста еще раз поднял очи к вжавшемуся в ствол сосны Цвету и замотал головой:

— Нет, я отсюда вижу, как его веки смыкаются.

— И то верно, — с облегчением выдохнул кожевенных дел мастер, тоже узрев нечастое моргание.

— Но вот то, что парень рехнулся, боюсь, правда.

— Станет теперича, как Гедка-юродивый, по селу летать… Что?

Староста одарил мужика укоризненным взглядом:

— Ты только кузнецу подобного не сказывай.

Не то познакомится твоя деревянная башка с его молотом — даже я охранить не сумею.

Кожевенник резко побагровел и потупился.

— О, кажись подмога едет! — радостно воскликнул Череда. Кожевенник также устремил лик в сторону села. И хоть поворот еще никого не дозволил узреть, усиливающийся топот копыт, нещадно вздыбливавших дорогу, заранее оповестил о приближении всадников.

Скоро показались трое пеших — кожевенник, Щекарь да Вит, молодой чернявый мельник, что нес в крепких руках скрученную веревку.

Доносившееся нервное ржание лошадей, благоразумно оставленных за поворотом, подтверждало, что животина чуяла неладное.

— Быстро ж вы, — похвалил мужиков Череда.

— Как он? — взволнованно спросил кузнец.

— По-прежнему, — ответил староста, на всякий случай поглядев на кожевенника. Но тот и виду не подал, что даже памятует о своих недавних соображениях.

— Кто полезет? — спросил возвратившийся близнец.

— Я! — разом ответили кузнец да Вит, коему пару весен тому назад довелось унаследовать от батьки мельницу и немалое подворье.

Даром что молодой, а хозяин он был добрый: ни мышь, ни даже крохотная букашка не отваживались поселиться в добре новоиспеченного мельника. И это притом, что редкий человек на деревне веровал, что молодец сдюжит с таким наследством в одиночку. Ан нет, не сплошал, не убоялся. Да так справно к делу подошел, что одним из самых видных женихов на селе сделался. С ним разве что Алесь, сын и наследник старосты, посоперничать и мог.

— Погодь, кузнец, — удержал Череда Щекаря, рвущегося на подмогу сыну.

 — Пускай Вит лезет. Он легче тебя, а в силе не уступит. А мы отсюда подсобим.

Не поспели прочие оглянуться, как мельник накинул на шею моток скрученной веревки, уцепился за ствол и полез вверх. Братья-кожевенники только диву давались его ловкости. Ни отсутствие веток, на кои можно было бы опереться, ни хрупкая кора, что кусками срывалась и падала на мох от малейшего давления, нисколечко не умаляли проворности Вита.