Ворожея

Женщина выглядывала из-за приоткрытой калитки, точно кого-то опасалась. Под мышкой она удерживала любимого петуха. Птица орала и дергалась, но морщинистая рука крепко сжимала самую значимую драгоценность в хозяйстве.

— Сыну старосты нездоровится, — уклончиво пояснил старец.

— А что с ним? — Глазки Доморадовны превратились в узкие щелочки.

— Пока толком сам не уразумею, — озабоченно пояснил Рафал.

— Надобно проведать молодца. Ведь Хохлатый лишь благодаря смекалке Алеся наконец за дело принялся! — гордо возвестила Доморадовна, с нежностью поглядев на своего петуха.

Только вот птица такого проявления чувств хозяйки не разделяла, продолжая рваться на волю.

— Нет, не ходи! — громче, чем дозволено, воскликнул врачеватель.

— Это еще почему? — бабуся так и впилась в Рафала глазами. Хохлатый присмирел.

— Э-э-э, — замешкался старец, но уже уразумел, что сам себя выдал. И надобно ж было ему именно на Доморадовну наткнуться! Эта так просто не отстанет.

— А-а-а! — вдруг заорала баба. Пернатый стервец все ж таки принялся за старое — длинный клюв воткнулся в мягкую морщинистую плоть.

 — Твое счастье, что куры так добре несутся, а не то б я тебе башку прямо сейчас скрутила!

В сердцах она выкинула Хохлатого к себе в подворье. Петух, потерявший в вынужденном полете пару перьев, но не гордость, приземлился удачно. Выпрямился, кукарекнул и с важным видом удалился в курятник. — Вот же падла пернатая! — Доморадовна потерла ушибленное место, проводив петуха гневным взглядом.

— Покажи-ка, — дядька Рафал подошел ближе.

Теперича ему уж точно деваться было некуда — покуда станет руку лечить, Доморадовна все из него выведает. Ну, поди оно и лучше. Чем скорее вся деревня о хворобе узнает, тем скорее осторожничать начнут, стало быть, хворь далече не расползется.

— Ничего. Тут всего-то подорожник приложить — и ранки как не бывало. У меня как раз он в суме имеется.

— Пройдем в хату, почтенный Рафал, — пригласила Доморадовна, мысленно потирая руки в предвкушении увлекательного рассказа.

Старец, вздохнув, поплелся следом за вмиг оживившейся хозяйкой.

— На сбор! На сбор! — орали во всех концах села мальчишки-глашатаи, добровольно вызвавшиеся оповестить каждого жителя деревни.

Хотя о кровавой расправе, что постигла целый обоз на дороге у болот, мало кто не ведал. И все ж причесать в умах селян все, что случилось за последнее время, стоило. Люд тут жил хоть и мирный, а все ж на расправу бывал скор. Потому растолковать надобно.