Ворожея

— Мамка, а мне теперича никакие хворобы не страшны, я в благословенной луже искупался! — объявил счастливый малец.

— Вылезай, кому говорю!

К всеобщему облегчению Гедка оставил-таки лужу в покое. Женщина виновато поглядела на селян, одежу которых украшали грязные кляксы.

— Останься, Домна, — попросил Череда. — Все равно малец уже весь выпачкался. А послушать, что случилось, тебе тоже надобно.

Женщина кивнула и отвела сына в сторонку, дабы тот больше не смог никому сотворить худого. Ей не пришлось долго волноваться.

Народ быстро откликнулся на зов: не поспело облако скрыться за лесом, как люд уже толпился близ вещательной бочки, откуда староста пересчитывал прибывших. В ожидании, когда самый важный человек на деревне возьмет слово, селяне негромко обменивались страшными вестями. Те, кому впервой довелось услыхать, что сотворилось с обозом, в ужасе хлопали глазами и прижимали к себе детей. Не досчитавшись всего нескольких человек, Череда звучно прочистил горло и начал говорить:

— Соседи! Мыслю, что дурная весть уже поспела облететь все село.

Но, как велит порядок, поведаю обо всем. Ночью какой-то лиходей напал на торговый обоз и перебил всех людей, что на нем ехали.

— Не просто перебил, а разорвал на куски! — для пущего впечатления не к месту влез один из близнецов-кожевенников.

— Покамест страшиться нечего, — поднял руку Череда, призывая люд успокоиться. Гул немного стих. — Но дабы души и тела усопших обрели покой, следует возвратиться к стойбищу и проводить погибших в последний путь до наступления ночи.

Селяне боязливо закивали.

— Потому, мужики, не мешкайте. Седлайте коней — поедем. Бабам велю оставаться в хатах и на всякий случай запереться до возвращения мужей, — староста уже хотел спрыгнуть с бочки, как испуганная Домна, прижимая к юбке улыбающегося Гедку (юродивый, видать, один не уразумел, что случилось), решилась вслух задать вопрос, коий терзал головы всех селян:

— И кто ж такое сотворить-то мог?

— Может, волки задрали? — предположил кто-то из мужиков.

— Да где это видано, чтоб волк посреди лета на людей нападал?! — замотал головой мельник.

— Чушь! — отмахнулся Вит.

— Какой медведь! Какие волки! Тут дело явно нечисто! Без темной ворожбы не обошлось! — высказала догадки Доморадовна, по обыкновению сжимая под мышкой петуха и не сводя внимательного взгляда со старосты. Стоявший в сторонке лекарь Рафал только ниже склонил голову.

— Неужто Черная Кукоба? — неуверенно спросила какая-то из баб.