Ворожея

— Да с чего ты вообще взяла, что девка эта с черной силой братается? — спросил Вит.

— Да уже одно родство с Кукобой само за себя сказывает! — с легкостью отразила натиск Доморадовна. — Тем паче разве станет добрая девица без спросу в чужом хлеву ночь коротать, поутру лик не мыть? Как пить дать, ведьмарка!

— Ведьмарка! Ведьмарка! Мы тоже видели! Мы тоже ведаем! — внезапно кинулись на подмогу Доморадовне две девицы-подружки: одна темноволосая да лопоухая, другая с волосами точно молодой месяц и длинным носом-морковиной.

Селяне тут же обратили на них все свое внимание.

— И что ж вы видели, пригожуньки? — хмыкнул пьянчуга.

Девицы наперебой стали рассказывать:

— Еще до купальского костра…

— Она к древнему капищу ходила!

— Что ведьмарка плясала!

— Кровь свою на камни проливала!

Люд в ужасе только и сумел, что разом ахнуть.

— Ну, что я говорила?! Неужто и теперича я впусте мелю? — бабка растянула в довольной улыбке свой местами беззубый рот.

— Чушь! — махнул рукой Вит.

— Доморадовна, хватит воду баламутить, — рассердился староста, уразумев неизбежность расправы над Милавой.

— Тебе ли ее защищать?! У тебя у самого вон беда со стороны черной силы пришла! Или я снова не права?

— О чем это она? — загудели селяне.

— О странной хваробе, что на Алеся напала. Вон, даже почтенный Рафал не ведает, как его лечить! Правда, дядька Рафал?

Старец сочувственно поглядел на старосту и вынужденно кивнул. Народ зароптал пуще прежнего.

— А что, ежели она эту хворобу наслала, чтобы всю деревню извести?! — ужаснулась баба в толпе.

— Ох, детки мои малые! — взвыла другая.

— Забить ее надобно! А лучше на костре спалить! — предложил пьянчуга и потряс кулаком.

Его тут же поддержал гул голосов. Протест старосты потонул во всеобщей жажде крови.

— А как же мы ее узнаем? — испугалась Домна, одна из немногих, чьи глаза не горели мстительностью.

— А узнавать и не придется, — радостно объявила Доморадовна и указала пальцем в сторону, — вон она идет.

Народ обернулся в указанном направлении. От леса шли две девицы. Одна — темноволосая, ладная, точно сочное яблочко. Другая — ликом смуглая, волосами светлая, тоненькая, как камышинка. Девиц и люд разделяли всего несколько локтей. Староста про себя ругнулся.

— Какая из них? — спросил пьянчуга.

— Та, у коей глаза чернее ночи да из косы сама тьма рождается! Приглядитесь, она ж прихрамывает! — оповестила Доморадовна.