Ворожея

Скрипнула клеть, сползла лестница. Замаячило цветное платье. Вопреки достойному возрасту, старец двигался на редкость проворно и скоро очутился подле ворожеи.

— Здравствуй, девица. Ведаю, что Милавой тебя кличут. Ну, а меня Рафалом величают, — ворожея уже поднялась, дабы в ноги почтенному знахарю поклониться, но тот жестом удержал ее порыв. — Не надобно. Вот излечу твои недуги, тогда и станешь челом бить.

Дядька Рафал бережно положил свою суму на землю и попросил Милаву показать ушибы, что сильнее всего мучили. Девица вытянула лодыжку.

— Не толпа виной этой ране. Аль какая беда с тобой ушедшим днем иль ночью приключилась?

— Ведаю, что сказать хочешь, дядька. Да только навет это. Ночью в лесу, Купальем озаренном, травы сбирала да за корягу зацепилась.

Старик кивнул, но всецелого доверия в его очах Милава так и не углядела. Рафал молча вытащил горшочек, развязал тесемку и снял лоскут.

— Шалвея? — догадалась Милава по сильному пряному аромату.

— Откуда тебе ведомо? — недоверчиво покосился на девицу знахарь.

— Мамка моя в травах разбиралась. Умела через их силу самые страшные хвори отвести, — «Вот только со своей не сдюжила», — грустно подумала Милава. — Да и меня кой-чему обучила.

Старец стал втирать пахучую мазь в лодыжку девице с таким ликом, точно пытался на что-то решиться, размышляя о чем-то своем, дюже невеселом.

— А без больного определять недуг умеешь? — в очах лекаря замаячила надежда.

— Мне покуда не приходилось, — призналась ворожея, — но попробовать могу.

— А ну коли человека озноб бьет, тело горит, а из горла хрипы рвутся? — оживился Рафал.

«Проверяет» — подумала Милава.

— То нечистый в грудь забрался. Изгнать его помогает настой из бузины черной иль сало свиное с яблоками, лучше дичками. Зерновки овса с молоком также кстати придутся.

— Добре, — довольная улыбка расползлась по смуглому лику, уголки губ спрятались в седой бороде.

— Прежде сложить обломки, затем обездвижить с помощью крепких палок. Ну а для скорого срастания хорошо настой из толченой скорлупы помогает.

Рафал снова порадовался сказанному девицей.

— Ну а коли человек в себя не приходит, недвижим, точно мертвый, а на теле да лике «красуется» россыпь язв да нарывов гнойных?

Милава помедлила с ответом. Не памятовала она, чтобы мамка ей рассказывала о таком.