Ворожея

Вот, значит, чем Алесь болен — всплыли чьи-то слова из толпы.

— Поглядеть бы на хворого, — задумчиво протянула ворожея. Рафал тяжко вздохнул и замотал головой. — Алесь?

Милава смолкла, Рафал тем часом приложил кашицу из бодяги к огромному синяку на плече девицы.

— А сок травы-покрик прикладывал?

Мудрец остановился и внимательно поглядел девице в очи:

— А я ведь и сам решил, что тут разве что она и справится. Вот только сыскать ее не случилось. Мои закрома опустели. А нынешней ночью собрал множество трав да кореньев, а про покрик-траву совсем запамятовал.

Старость, ведаешь ли…

— Она в моем мешке имеется. Вот только мешок отобрали, — вздохнула девица. — Коли тебе дозволят — возьми да излечи Алеся.

— Благодарствую, девица, — чуть склонил голову старый мудрец. В его черных очах заплясали теплые огоньки.

Скоро Рафал справился со всеми ушибами Милавы и, точно окрыленный, покинул ворожею в одиночестве. Напоследок не запамятовал и добрым словом подбодрить. Ворожея проводила цветастое платье грустным взглядом.

Вит что-то сильно задерживался. Хоть бы ему не досталось от селян, что за «ведьмарку пришлую» заступился. Едва она так помыслила, как услыхала скрежет — снова гости пожаловали. Вит! Молодец споро спустился и снял мешок.

— Даруй, что замешкался. Зато я тебе тут всего самого смачного собрал, — Вит улыбнулся светлой и ясной улыбкой, какая бывает только у чистых сердцем людей. Он поспешно развязал тесьму. Милава с удовольствием вдохнула вкусные запахи, источаемые снедью.

 — Тут и хлебец — только вчерась испек по мамкиному рецепту. И медок хмельной, чтоб жажду утолить да не тосковать в одиночестве. Сало, лучок, огурцы соленые.

— Зачем же столько? — подивилась Милава. — Мне бы и водицы с краюхой хлеба достало.

— Ешь, ешь, — снова улыбнулся Вит и присел подле. — Когда погребок мой совсем опустеет, тогда и стану постным хлебцом да водицей потчевать. А покуда есть чем, так почему ж доброго человека не уважить?

По сердцу пришлись слова молодца Милаве.

Видать, не все в гнусные наговоры поверили, не всем злые слова очи да уши залепили.

— Дайте боги, чтобы ты, Вит, никогда голода да лишений не ведал! — сказала ворожея и сглотнула набежавшую слюну.

— Ешь, — мягко велел он.

— Благодарствую, видать, добрый ты хозяин, — ворожея потянулась к крынке. Только теперь она уразумела, как сильно проголодалась да какой жаждой мучается.

— Давай налью, — предложил Вит и, опередив Милаву, плеснул в деревянную кружку медку.