Признайтесь, Андрей… — тут юная собеседница ловко, как в шпаргалку, глянула в визитку, но, не найдя там отчества, вопрошающе взмахнула ресницами…
— Можно просто по имени, — опешил от неожиданности Подберезский.
— Отлично. И, надеюсь, «на ты»? Я сразу заметила, каким взглядом ты меня проводил, когда вошел в отделение.
Если честно, он вообще не видел, чтобы Марина была в коридоре, но сейчас признаваться в этом не хотелось. Подсознательно, наверно, проводил взглядом красивую девочку. Однако, молодежь! С места в карьер, даже ему в диковинку.
А с виду — робкая тихоня, отличница. На сегодня свидание назначить или не спешить?
Марина поставила пустую чашку, бросила в нее запекшуюся, непонравившуюся корочку, ласково коснулась Андрюхиного плеча:
— Созвонимся, договорились? Мне пора.
Белый халат мелькнул за поворотом, а растерянный мужчина остался один за пластмассовым столиком.
— Поговорил, психолог хренов, — выругался он шепотом, имея в виду самого себя. — Желторотая пацанка сбила с серьезных мыслей, повиляла красивой попкой, и он готов… Что сказать Комбату — требуется повторное свидание для конкретизации уточняющих обстоятельств?
Подберезский уставился на недопитый стакан минералки, залпом опрокинул его в себя и вышел на улицу.
В висках стучали стыд и тестостерон одновременно.
* * *"
"Если бы не супруга, Иван Волошко не стал бы столбить в Заявочной книге на Сочинскую Олимпиаду столько позиций. Строительства высокоскоростной железной дороги Адлер — Грушевая Поляна; модернизации транспортных узлов и автодорог; контроля за качеством нефтепродуктов, продаваемых в городе, хватило бы и для денег, и для самолюбия, и для спокойного сна.
Но Светка «заболела» идеей «нечудесного чуда». Она по всей России искала нелеченые ангиомы и неврофиброматозы, заячьи губы, волчьи пасти и с сожалением убеждалась, что таковых немного. В недавнем прошлом бесплатное медицинское обслуживание, брезгливость либо сострадание окружающих не позволяли холить уродства, поддающиеся исправлению. Нерелигиозность населения помогала относиться к телесным страданиям отнюдь не как к данности Всевышнего.
Трансплантация кожных лоскутов, удлинение недоразвитых костей, переливание крови мало где в России считались грехом, в отличие, например, от Северной и Южной Америк. Элементарный социальный прагматизм — проще прооперировать и дать возможность работать, чем содержать в интернате для недееспособных или в семье, — свел на нет численность людей, похожих на индонезийских «монстров».
