Никто, понятно, этих ребят за водкой не посылал, пить не заставлял. Почему, зачем из тысяч хороших и плохих возможностей они выбрали самую беспросветную? Как случается, что в одной пьющей семье ребенок вырастает непримиримым трезвенником, а в другой — отъявленным алкоголиком? Ему захотелось подойти, отругать, надавать подзатыльников этим глупышам. Позвать в свой тир, затащить в спортивную секцию, показать дорогу в библиотеку.
Хмурясь, он смотрел на подростков, а длинноногая пассия в это время созерцала его из окошка шестого этажа.
На всякий случай она спряталась за штору и зачем-то прикрывала рот рукой, разговаривая.
— Кирюша, он прибыл, паркуется. Осматривается. Нет, без цветов… Шампанское вынул и коробку конфет — очень по-советски, скромненько.
— Водка есть, обязательно. И клофелин имеется… Хорошо, не буду! А если он полезет, станет руки распускать?
— На что-то он там уставился во дворе, мне не видно. Все, милый, жди звонка… Помню и люблю!
Поговорив с одним кавалером, девушка немедленно набрала второго, защебетала, как она соскучилась, и ждет-ждет-ждет.
Подберезский встряхнулся, переключился с мрачных мыслей о будущем нации на собственное будущее в ближайшие два-три часа — задерживаться на больший срок он не планировал.
Стола с ужином Мариночка явно не подготовила. «Не та выучка у молодежи, — отметил про себя голодный Андрюха. — Ровесница бы начала с котлет, колбасы и водки, а эта вынула два фужера, ухватила конфеточку тонкими пальцами и призывно уселась на диване. Юбочка задралась чуть не до пупа, ножка через ножку переброшена, блузочка сползла с плечика».
Неожиданно он почувствовал неприязнь к этой кукле. Неужто так неймется, что даже чаю не предложит? Или кто девушку ужинает, тот ее и танцует — он в дом должен был с полуфабрикатами прибыть? Может, еще и разогреть сам, и на стол поставить, пока барышня будет душ принимать?
Марина надула красивый ротик.
— Наливай, пить очень хочется… Или для тебя это не напиток? У меня водка есть, только закуски никакой. Тут гастроном в двух шагах — сбегаешь за колбаской?
— Я не голоден, — отрубил Андрей, все больше мрачнея.
Чего-то другого, забытого, детского ожидал он от этой встречи…
Садиться рядом не стал, нарочно не обратил внимания на то, как девушка слегка отодвинулась к подлокотнику, демонстрируя готовность прижаться своим хрупким тельцем к его могучему торсу.
— За наше случайное знакомство! — бравурно произнесла она, и Подберезскому стало смешно. Совсем как Анна Сергеевна в «Бриллиантовой руке».
