И ради нее он поставил дома эту чертову елку и развесил всюду гирлянды. Ему-то было плевать, а его девочке нравилось. Ради нее он был готов на все. Думал, что и она готова, но оказалось, что нет.
Василина бросила его душным осенним днем, когда холодное вечернее солнце освещало его комнату, оставляя на светлых стенах янтарные следы. Его любимая пришла к нему домой с пакетом, в котором принесла его любимую выпечку и свое любимое фисташковое мороженое, погремела посудой на кухне и зашла в его комнату.
Как обычно, встала за спиной, пока он писал программу, и сказала:
«Слава, нам нужно расстаться»."
"Он сначала ничего не понял, а когда до него дошло, вскочил, перевернув ноут.
«Ты шутишь?» — спросил он, тяжело дыша и не веря в то, что она говорит. Ему казалось, будто бы это затянувшийся кошмар.
«Нет, Слава, не шучу. Нам нужно расстаться», — тихо ответила Василина.
«Почему?» — только и спросил он.
«Я ничего больше к тебе не чувствую, — призналась она. — Не хочу держать тебя при себе — это слишком эгоистично, Слава.
Ты должен найти себе хорошую девушку, которая по-настоящему будет тебя любить. Не такую мразь, как я».
Василина повернулась и пошла к двери.
«Другой? — только и спросил он, глядя ей в спину своим тяжелым взглядом. Ему всегда говорили, что у него нехороший взгляд — пристальный, оценивающий, злой. И только она сказала на втором свидании, что ее зацепили его глаза. А он поверил. Дурак.
«Другой», — со вздохом согласилась она.
Он не дал ей выйти из квартиры — нагнал и закрыл входную дверь.
«Кто он?» — спросил он, а она смотрела мимом него в стену и молчала. Он задавал этот вопрос с десяток раз, а девушка ничего ему не говорила. Она не боялась его, как другие, просто не хотела говорить. Он по ее глазам видел, что ей больно, и от этого ему самому было больно еще больше.
«У вас что-то было?» — спросил он тогда, понимая, что еще немного, и он выйдет из себя — уже тряслись пальцы, и перед глазами стояла алая пелена.
«Было, — не стала лгать Василина. — Я изменила тебе с ним. Прости меня, Слава. Я ужасный человек. Но я не могу скрывать это от тебя».
«Он лучше, чем я?» — безжизненным голосом спросил Слава.
«Он просто… другой», — ответила она и все же ушла — он отпустил ее, потому что понимал — вот-вот перестанет себя контролировать. А если перестанет, то сделает ей больно.
Фисташковое мороженое она так и не съела.
Другой.
