Восхождение язычника 5 (СИ)

Лучше будет обрезать все, да и перемешено там все с тканью.

— Так, пойдем к Снежане, лечить тебя будем. Аника-воин наш, — пробурчал прадед.

— Позже! Помирать я пока не собираюсь, надо здесь все решить, — глухо ответил я. Все-таки небольшая слабость от потери крови чувствовалась, да и силой жизни я пользоваться перестал.

На мои слова Рознег нахмурился, но ничего не сказал.

— Керон, что черт возьми это было, что за зверь, откуда он взялся, это магия ваша? — обратился я к троллю и тихонько двинулся в сторону лежащего Полджина.

— Ага, ага, — закивал Керон. — Яромир друж-жу, я говорить. Полдж-жин старый мудрый тролле и ш-шамана. Духи предков знать и звать, — пояснил мне синекожий.

— Шаман, значит, — пробормотал я себе под нос. Что-то я не припомню, что Венетий о такой магии сказывал, вроде про гоблинских шаманах был разговор, но там другая магия у них и ни каких призванных тварей.

Тем временем мы приблизились к Полджину, который лежал на земле и пускал кровавые пузыри. Переломало его неплохо, руки и ноги раздробило.

Даже видны открытые переломы, ребра наверняка тоже, и это на первый взгляд.

Хотелось добить его за фокусы, но они же меня и останавливали. Такой знаток мне пригодится, даже если людей учить не будет, наверняка многое расскажет Керону. И иметь подобных «шаманов» в будущем мне не помешает, опять же, новая школа магии, если Венетий узнает, что я убил его, меня с потрохами сожрет, а уж этого Полджина наверняка сможет раскрутить хоть на частичку знаний.

— Керон, Рознег подтвердите, что поединок закончен и я победил. Отныне я вождь для тролле! — произнес я.

— Ты победил в поединке, — торжественно произнес прадед.

— Ты вож-ждь, — сказал Керон и склонил голову.

— Брейм ван. Ан вис тролле. Крейм, велас кос, — неожиданно раздалось от лежащего Полджина, я вопросительно глянул на Керона, и он тут же перевел нам:

— Сильный вождь, сильное племя, а ему можно уйти к предкам.

— Ага счаз. Ты у меня жить будешь, скотина ты синекожая, я тебя с Венетием познакомлю, мучиться будешь у меня, но жить.

Рано тебе к предкам уходить, — пробормотал я и нагнулся к Полджину, рассматривая его внимательно. Крепкий старик, кости переломаны, да и наверняка еще внутренние повреждения, не стонет и не плачет, о своих соплеменниках думает.

Прикосновение к его голове, всплеск силы жизни, и я погружаю его в сон, а после немного под лечил, должно хватить, чтобы до вечера продержался и не помер.