Восхождение королей

Дэмиен представил, как бы он ухаживал за ним в какой-нибудь другой стране, где всего этого не случалось, как бы он вел с ним сладкие разговоры на балконе, до которого бы доносился аромат цветов из ночного сада внизу, а сияние праздничного вечера оставалось позади них. Он стал бы воздыхателем, рискованно ищущим пределы дозволенного.

— Я бы ухаживал за тобой, — сказал Дэмиен, — со всем изяществом и учтивостью, которых ты заслуживаешь.

Он распустил первый шнурок на рубашке Лорена, и ткань начала расходиться, открывая ложбинку на шее.

Губы Лорена приоткрылись, он едва дышал.

— Между нами не было бы лжи.

Он потянул за второй шнурок, и почувствовал глухой удар собственного сердца и тепло, исходящее от кожи Лорена, когда он опустился к третьему шнурку.

— У нас было бы время, — сказал Дэмиен, — чтобы быть вместе.

И тогда в теплом свете свечей он поднял руку и погладил щеку Лорена, наклонился и нежно поцеловал его в губы.

Он ощутил изумление Лорена, словно тот не ожидал, что Дэмиен поцелует его после того, что он только что сделал.

Через мгновение Лорен целовал его в ответ. Лорен целовал совсем не так, как делал все остальное. Он целовал просто и бесхитростно, как будто поцелуй для него был серьезным. И в нем чувствовалось ожидание — словно он ждал, что Дэмиен возьмет инициативу на себя.

Когда Дэмиен не сделал этого, Лорен по-другому наклонил голову, и его пальцы скользнули в волосы Дэмиена, все еще влажные после ванны.

Поцелуй стал глубже по решению Лорена. Дэмиен чувствовал тело Лорена, прижавшегося к нему, и скользнул рукой под его распущенную рубашку, наслаждаясь ощущением этого мягкого собственнического прикосновения, о котором он и не мечтал до сегодняшней ночи и все еще отчасти ждал, что Лорен убьет его за это. Лорен издал легкий стон поощрения, на мгновение прервав поцелуй и закрыв глаза, переключая все внимание на прикосновение Дэмиена.

— Тебе нравится медленно, — Дэмиен наклонил голову к уху Лорена.

Дэмиен очень нежно поцеловал шею Лорена, пока его рука медленно ласкала кожу под рубашкой. Кожа Лорена была более чувствительна, чем его собственная, хотя в течение дня Лорен безжалостно затягивал себя в самую суровую одежду. Дэмиен задался вопросом, подавлял ли Лорен свои ощущения по той же причине, по которой сейчас вел внутреннюю борьбу, чтобы их принять, его челюсти были плотно сжаты.