Восхождение королей

Говарт улыбнулся, изумленный и довольный, как какой-нибудь пресыщенный зритель при неожиданно печальном окончании пьесы.

Гийон, с нотками легкого раздражения, но совершенно без спешки, сказал:

— Верни его на место.

Они смотрели друг на друга. У Лорена не было никаких иллюзий насчет своих навыков сражения кинжалом в левой руке. Он понимал, как ничтожна угроза, которую он представлял Говарту, даже в то время, когда твердо стоял на ногах. В лучшем случае, он нанесет один удар, прежде чем Говарт схватит его. Удар бы не имел значения.

Внушительные мышцы Говарта были покрыты сверху слоем жира. Говарт перенес бы один удар кинжала ослабшего противника, который и без того был слабее его, и продолжил бы драться. Исход его непродолжительной свободы был неизбежен. Он знал это. Говарт знал это.

Лорен сделал один неуклюжий выпад с кинжалом в левой руке, и Говарт жестко его парировал. И действительно закричал именно Лорен, когда его охватила неистовая боль, затмевающая собой все.

Своей поврежденной правой рукой Лорен замахнулся стулом.

Тяжелый дуб ударил Говарта по уху со звуком клюшки, бьющей по деревянному мячику. Говарт покачнулся и свалился. Лорен тоже покачнулся, потому что импульс после замаха отвел его на несколько шагов в сторону. Гийон отчаянно пытался убраться с его пути, прижимаясь спиной к стене. Лорен сосредоточил все оставшиеся силы на том, чтобы добраться до решетчатой двери камеры, выйти, закрыть ее за собой и повернуть ключ, который все еще торчал из скважины. Говарт не поднялся.

В последовавшей тишине Лорен отошел от решетки и вышел в коридор к противоположной стене, по которой он медленно сполз вниз, найдя точку опоры на деревянной скамье, которая приняла его вес.

Он ожидал встречи с каменным полом.

Глаза Лорена закрылись. Он смутно осознавал, как Гийон рвется через прутья решетки, которая дребезжала и лязгала, но оставалась все также неумолимо закрытой.

Тогда Лорен засмеялся сбивающимся, едва слышным смехом, ощущая своей спиной приятную прохладу камня. Он прислонил голову к стене.

— … как ты смеешь, ты, жалкий предатель, ты пятнаешь честь своей семьи, ты…

— Гийон, — сказал Лорен, не раскрывая глаз. — Ты связал меня и запер в одной комнате с Говартом. Думаешь, твое очернительство заденет мои чувства?

— Выпусти меня! — Слова эхом отскочили от каменных стен.

— Я уже пробовал, — спокойно сказал Лорен.

— Я дам тебе все, что ты захочешь.

— И это я тоже пробовал, — ответил Лорен. — Мне не нравится считать себя предсказуемым.