Восхождение королей

Стражник справа от него продолжал безучастно на него смотреть, но на лице стражника слева появилось выражение узнавания, и роковым голосом он произнес:

Это он — и искра разгорелась пламенем, охватывая толпу. Это он. Это он. Дамианис. И вдруг это вторили все. Толпа начала толкаться, раздавались радостные восклицания. Женщина упала на колени. Мужчина рванулся вперед. Стражники были близки тому, чтобы оказаться сметенными толпой.

Они грубо втолкнули его внутрь. Публичная сдача Дэмиена достигла своей цели: он выиграл себе привилегию быть проведенным во дворец.

Если это сработает, если он успеет вовремя — сколько может длиться суд? Сколько времени сумеет выиграть Лорен? Суд начнется утром — сколько времени пройдет, прежде чем Совет вынесет свой вердикт, и Лорена отведут на публичную площадь, толкнут на колени, нагнут его голову и опустят на шею меч…?

Дэмиену было нужно, чтобы стражники отвели его в зал, где он встретится с Кастором. Он пожертвовал своей свободой за этот единственный шанс, он поставил на карту все.

Он жив. Дамианис жив. Весь город знает, теперь от него не смогут избавиться тихо. Его должны отвести в зал.

На самом же деле, солдаты отвели его в пустые покои в восточном крыле дворца и шепотом обсуждали, что делать. Он сидел под стражей на одной из низких скамей и не кричал от разочарования, пока проходило все больше и больше времени. Это уже отличалось от его надежд; слишком многое могло пойти не так.

Засов на двери открылся, и вошли новые, тяжело вооруженные солдаты.

Один был командиром. Второй нес кандалы. Он замер на месте, когда увидел Дэмиена.

— Заковать его, — сказал командир.

Солдат, державший кандалы, не шелохнулся, широко раскрытыми глазами уставившись на Дэмиена.

— Выполняй, — повторил приказ командир.

— Выполняй, солдат, — сказал Дэмиен.

— Да, Повелитель, — ответил солдат и покраснел так, словно сделал что-то неподобающее. А, может, и сделал: такое обращение могло быть расценено как измена.

Или же шагнуть вперед и надеть кандалы на запястья Дэмиена могло быть расценено как измена.

Дэмиен сам завел руки за спину, и все равно солдат медлил. Все происходящее было сложным политическим предприятием для солдат. Они нервничали.

В то же мгновение, как руки Дэмиена были закованы, напряжение стало другим. Солдаты прошли точку невозврата. Теперь они думали о Дэмиене как о заключенном и стали вести себя грубее, толкая его из покоев в спину, громко и неистово крича.

Сердце Дэмиена забилось чаще.