Восхождение королей

Перед ним открылся беспрепятственный вид через поле на Виирийский лагерь. Лорен со своей свитой исчезли в нем, хотя изящный лагерь Виирийских палаток продолжал стоять перед ним, и каждый флаг развевался на ветру.

— Ты хочешь его. Это естественно. Он напоминает одну из статуй, что стоят у Нерея в саду, и он одного с тобой статуса. Ты ему неприятен, но в неприязни тоже есть своя привлекательность, — сказал Никандрос. — Так что переспи с ним. Удовлетвори свое любопытство. Потом, когда поймешь, что один блондин в постели не сильно отличается от другого, двигайся дальше.

Тишина продолжалась слишком долго.

Дэмиен чувствовал эмоции Никандроса позади себя. Он не сводил глаз с кубка. Он не намеревался пытаться объяснять хоть что-нибудь из всего это. Я сказал ему, что я раб, и он сделал вид, что поверил мне. Я поцеловал его на крепостной стене. Он приказал своим слугам привести меня в его постель. Это была наша последняя ночь вместе, и он отдался мне. Он знал, когда это происходило, что я человек, убивший его брата.

Когда он повернулся, выражение лица Никандроса было ужасающим.

— Так это действительно подарок любовнику?

— Да, я спал с ним, — ответил Дэмиен. — Это была одна ночь. Он едва ли расслабился тогда. Я признаю, я… хотел его. Но он Принц Виира, а я Король Акиэлоса. Это политический союз. Он подходит к нему без чувств. Как и я.

— Думаешь, мне полегчало, когда я услышал, что он красив, умен и холоден?

Дэмиен почувствовал, как воздух покинул легкие.

— Это не то же самое.

— Я не тот мужчина, который доверял ей.

— Тогда ты не Дамианис.

— Ты прав, — ответил он. — Дамианис погиб в Акиэлосе, когда не прислушался к твоим предостережениям.

Дэмиен вспомнил слова Никандроса. «Кастор всегда верил, что заслужил трон; что ты забрал его у него». И свой собственный ответ. «Он не причинит мне вреда.

— Тогда прислушайся к ним сейчас, — сказал Никандрос.

— Прислушаюсь. Я знаю, — сказал Дэмиен, — кто он, и это значит, что я не могу взять его.

— Нет. Послушай, Дамианис. Ты веришь слепо. Ты видишь мир в крайностях — если ты считаешь кого-то недругом, ничто не разубедит тебя вооружаться для битвы. Но когда ты питаешь к кому-то чувства… Когда ты вручаешь человеку свою преданность, твоя вера в него непоколебима.