Какими бы шокирующими ни были откровения этой ночи, они на самом деле объясняли все, что не укладывалось в ее голове на протяжении долгих лет: головные боли при чистых снимках мозга у ее коллег по убойному отделу; от ритуальных убийств, происходивших на регулярной основе до тел, обнаруженных в необъяснимом состоянии; от странных показаний свидетелей до всего, что скрывалось на поверхности, что она и другие детективы связывали с криминальной активностью в Колдвелле… пытаясь вписать в рамки известного им мира… все это внезапно обрело смысл.
И она принимала шокирующую реальность загадочных нераскрытых и неподдающихся логике преступлений и провалов в памяти у стольких вменяемых людей.
Эрика подошла к дивану и села.
Спустя мгновение Бальтазар устроился рядом с ней, положив телефон экраном вниз на свое бедро. Топнув ногой, он потер рукой подбородок, и у Эрики возникло ощущение, что он бы выкурил сигарету, будь у него никотин. Или даже двенадцать.
Будучи курильщицей, бросившей после двадцати, она помнила эту дерганность, когда просыпалась тяга.
— Значит мы, люди, угадали с запретом на солнечные ванны, да? — спросила она. — Значит, вы не можете выходить на улицу в течение дня?
Казалось, ему пришлось собраться с мыслями.
— Да, это так. И мы живем дольше вас. Так же обладаем особыми способностями.
— Контроль разума. — Она притронулась к виску. — Это я знаю.
Она хотела задать больше вопросов: про их врагов, про его прошлое, как долго он…
— Ты женат? — выпалила она.
— Я не состою в паре.
— Вы это так называете? — От облегчения у нее закружилась голова.
— В паре.
— Жен называют шеллан. Но как я сказал, у меня нет жены.
— Ну, у меня, как понимаешь, нет мужа или парня. Ты же осмотрел все мои шкафы.
Бальтазар приподнял уголок рта.
— Отличные шкафы. Все чисто и опрятно.
— Предпочитаю знать, где что лежит.
Когда их разговор ни-о-чем постепенно сошел на нет, и они замолчали, она начала очень остро ощущать его присутствие, будто он заполнил собой весь подвал, настолько завладел ее вниманием, что она перестала прислушиваться к посторонним шумам в доме и выискивать угрозы.
Он просто… завораживал. Бальтазар был как животное, осознала она… и она не имела в виду ничего плохого. Сидя на ее непримечательном сине-белом диване в расслабленном состоянии и с взглядом, направленным через ее маленький подвал… он не выглядел непринужденно. Он был подобен затаившемуся тигру.
Она вспомнила, как он сражался с той тенью в книжном магазине, двигался мощно и смертоносно.
