"
"Мистер Паскуаль, вздрогнув, удивленно поднял голову. Он поливал лужайку и слушал репортаж об очередной игре «Ред сокс» по транзисторному радиоприемнику, который стоял на перилах крыльца. Братья Циннерманы оторвались от старого автомобиля «хадсон-хорнет», который купили за двадцать пять долларов и мыли практически каждый день. Один держал в руке шланг, другой – ведро с мыльным раствором. У обоих отвисла челюсть. Миссис Дентон выглянула из окна своей квартиры на втором этаже. На коленях у нее лежало платье одной из шести дочерей, другие платья дожидались своей очереди в корзине, изо рта торчали булавки.
Маленький Ларс Терамениус быстренько утянул возок «Ред бул флайер» с потрескавшегося тротуара и встал на засыхающей лужайке мистера Паскуаля. Он разрыдался, когда Бевви, которая весной потратила целое утро, научив его завязывать шнурки кроссовок так, чтобы они не развязывались, крича, с широко раскрытыми глазами, пробежала мимо него. Мгновением позже за ней проследовал ее отец, громко зовя Бевви, и Ларс (ему тогда было три с половиной года, через двенадцать лет он погибнет в мотоциклетной аварии) увидел в лице мистера Марша что-то ужасное и нечеловеческое.
Потом его три недели мучили кошмары. В них он видел мистера Марша, превращающегося в паука прямо в своей одежде.
Беверли бежала. Она полностью отдавала себе отчет, что цена этого забега – ее жизнь. Если отец догонит ее, он не посмотрит на то, что они на улице. В Дерри люди иногда творили безумства; чтобы это понимать, ей не требовалось читать газеты или знать историю города.
Если он ее поймает, то задушит или забьет до смерти то ли руками, то ли ногами. А когда все бы закончилось и кто-нибудь пришел и забрал его, он сидел бы в камере, точно так же, как сидел в ней отчим Эдди Коркорэна, ошеломленный и не понимающий, что натворил.
Она бежала к центру города, и по пути ей встречалось все больше людей. Они таращились – сначала на нее, потом на бегущего следом отца, – на лицах отражалось удивление, на некоторых даже изумление.
Но этим все и заканчивалось. Какое-то время люди еще смотрели им вслед, а потом шли дальше, прежним маршрутом. Воздух, который поступал в легкие Беверли и выходил из них, становился все тяжелее.
Она пересекла Канал, кроссовки стучали по бетону тротуара, а справа от нее автомобили погромыхивали по тяжелым деревянным балкам моста. Слева она видела каменную арку, там, где Канал уходил под центр города.
