Эдди посмотрел на небо и увидел черные грозовые тучи, наползающие с запада. Будет проливняк, как иной раз говорила его мать.
– А те-е-еперь во‐от ч-что я ва-ам с-скажу. – Билл оглядел всех. – Никто из вас не до-олжен и-идти со м-мной, если вы не хо-отите. Ре-ешать вам.
– Я пойду, Большой Билл, – ровным голосом откликнулся Ричи.
– Я тоже, – кивнул Бен.
– И я. – Майк пожал плечами.
Согласились Беверли и Стэн, последним – Эдди.
– Не думаю, Эдди, – покачал головой Ричи. – Твоя рука, знаешь ли, не выглядит боеспособной.
Эдди посмотрел на Билла.
– Он м-мне ну-ужен, – ответил Билл. – Ты де-ержись рядом со м-мной, Э-Э-Эдди. Я за то-обой присмотрю.
– Спасибо Билл. – Усталое, полубезумное лицо Билла вдруг показалось ему прекрасным – прекрасным и любимым. Его охватило изумление. «Наверное, я умру за него, попроси он об этом. Что же это за сила? Если ее заботами ты выглядишь как Билл сейчас, возможно, не такая уж это и хорошая сила».
– Да, у Билла есть абсолютное оружие. – Ричи поднял левую руку и помахал правой у подмышки.
– Биологическая бомба.
Бен и Майк рассмеялись. Эдди улыбнулся.
Снова громыхнуло, на этот раз так громко и близко, что они подпрыгнули и сбились в кучку. Поднялся ветер, выметая мусор из ливневой канавы. Первое темное облако проплыло, закрывая затуманенный солнечный диск, и их тени растаяли. Ветер дул холодный, и пот на здоровой руке Эдди разом остыл. По телу пробежала дрожь.
Билл повернулся к Стэну и задал вроде бы неуместный вопрос:
– П-птичий а-атлас при тебе, Стэн?
Стэн похлопал по карману.
Билл вновь оглядел всех.
– Тогда по-ошли вниз.
И они спустились по склону цепочкой по одному, за исключением Билла, который, как и обещал, держался рядом с Эдди. Он позволил Ричи скатить Сильвера вниз, но сам поставил велосипед на привычное место под мостом. Потом они постояли, оглядываясь.
От надвигающегося грозового фронта не потемнело, даже не стало сумрачнее, но свет тем не менее изменился. Окружающие их предметы застыли в сонном расслаблении: лишенные теней, с резкими обводами, точеные.
От ужаса и предчувствия дурного у Эдди засосало под ложечкой: он осознал, что свет этот ему знаком. Именно с таким светом они столкнулись в доме 29 по Нейболт-стрит.
Зигзаг молнии вытатуировал облака, достаточно яркий, чтобы заставить его вздрогнуть. Он поднял руку, прикрывая лицо, и вдруг понял, что считает про себя: «Один… два… три…» – и тут накатил гром, бабахнуло так, будто рядом взорвался фейерверк «М‐80», и они сдвинулись еще ближе.
