Билл чувствовал идущую от Оно вонь и внезапно в ужасе осознал, что это запах Пустоши, запах, который они принимали за вонь канализации, и сточных вод, и горящей свалки… но разве в действительности они верили в эти источники запаха? Нет, это был запах Оно, и, возможно, в Пустоши он ощущался сильнее всего, но висел и над всем Дерри, как облако, а люди просто его не замечали, как работники зоопарка через какое-то время перестают замечать вонь своих подопечных и даже удивляются, когда посетители при входе морщат носы.
– Работаем в паре, – прошептал он Ричи, и тот кивнул, не отрывая глаз от Паучихи, которая теперь пятилась от них, поблескивая отвратительными, волосатыми лапами. Ее наконец-то приперли к стене.
(я не могу дать вам вечную жизнь но могу прикоснуться к вам и вы проживете очень очень долго – двести лет, триста, может пятьсот – я могу сделать вас богами Земли – если вы позволите мне уйти если вы позволите мне уйти если вы позволите мне…)
– Билл? – хрипло спросил Ричи.
С криком, рвущимся из него, нарастающим и нарастающим, Билл бросился на Паучиху.
Ричи не отставал от него ни на шаг. Они ударили вместе правыми кулаками, но Билл понимал, что бьют совсем не кулаки: удар наносила их общая сила, поддержанная силой Другого; это была сила памяти и желания; а прежде всего это была сила любви и незабытого детства, слившиеся в одно большое колесо.
Вопль Паучихи заполнил голову Билла, казалось, расколол ему мозги. Он почувствовал, как его правый кулак глубоко проник в копошащуюся мокроту.
За кулаком последовала рука, по плечо. Он вытащил руку, с которой капала черная кровь Паучихи. Гной лился из проломленной им дыры.
Он увидел Ричи, стоящего под раздувшимся телом Оно, залитого черной блестящей кровью, в классической боксерской стойке, его кулаки наносили удар за ударом.
Паучиха ударила их лапами. Билл почувствовал, как одна разорвала ему бок, и рубашку, и кожу. Жало Оно бессильно упиралось в пол. Крики раздавались в голове ударами колокола. Оно неуклюже наклонилось, пытаясь укусить его, но Билл, вместо того чтобы отступить, бросился вперед, собираясь нанести удар уже не кулаком, а всем телом, превратив себя в торпеду.
Он влетел в брюхо Оно, как в футболе – разогнавшийся защитник, который опускает плечи и просто ломится вперед.
На мгновение почувствовал, как плоть Оно просто подается назад, чтобы сжаться, а потом отбросить его. С нечленораздельным криком он надавил сильнее, толкаясь ногами вперед и вверх, проламывая Оно руками.
