И проломил: его окатило горячей кровью. Кровь текла по лицу, в уши, попадала в нос тонкими извивающимися струйками.
Он вновь оказался в черноте, по самые плечи в содрогающемся теле Оно. И пусть уши заливала кровь, он слышал мерные бум-БУМ-бум-БУМ, совсем как звуки большого барабана, того самого, что возглавляет парад, когда цирк въезжает в город, в окружении лилипутов и пританцовывающих на ходулях клоунов.
Биение сердца Оно.
Он услышал, как Ричи закричал от боли. Крик перешел в стон, а потом оборвался. Билл резко ударил вперед обеими сжатыми в кулаки руками.
Он задыхался, облепленный пульсирующими внутренностями Паучихи, залитый ее кровью.
Бум-БУМ-бум-БУМ-…
Руки его проникали все глубже, раздирая, разрывая, разделяя, в поисках источника этого звука. Его склизлые пальцы сжимались и разжимались, грудь раздувалась в поисках воздуха.
Бум-БУМ-бум-БУМ…
И внезапно оно оказалось в его руках, огромное и живое, качающееся и пульсирующее в его ладонях, отталкивающее их, а потом снова сжимающее.
(НЕТНЕТНЕТНЕТНЕТ)"
"«Да! – крикнул Билл, задыхаясь, утопая во внутренностях.
– Да! Испытай это на себе, сука! ИСПЫТАЙ НА СЕБЕ! ТЕБЕ НРАВИТСЯ? ТЫ В ВОСТОРГЕ? ДА?»
Он свел пальцы вместе над пульсирующим сердцем Оно, образовав ладонями обратную букву «V», а потом со всей силой, какая оставалась, сжал руки.
Услышал последний отчаянный крик боли и страха, когда сердце Оно лопнуло под его руками, заскользило между пальцами трепыхающимися веревочками.
Бум, БУМ, бум, БУ…
Крик начал затихать, таять. Билл почувствовал, как тело Паучихи внезапно зажало его, как обжимает кулак эластичная перчатка.
Потом все расслабилось. Билл почувствовал, как тело наклоняется, медленно валится в сторону. Одновременно он начал вылезать из тела, и сознание грозило его покинуть с секунды на секунду.
Паучиха повалилась на бок, огромный кусок горячего мяса. Лапы еще дрожали и дергались, терлись о стену тоннеля, царапали пол.
Билл отшатнулся, жадно хватая ртом воздух, отплевываясь в попытке очистить рот от отвратительного вкуса Оно.
Ноги у него заплелись, он рухнул на колени.
И ясно услышал голос Другого; Черепаха, возможно, умер, но тот, кто создал его, – нет.
«Сынок, ты действительно хорошо поработал».
Потом голос ушел. И вместе с ним ушла сила. Билл ощущал слабость, отвращение, чувствовал, что наполовину рехнулся. Оглянулся и увидел черный подыхающий кошмар – Паучиху, еще дергающую лапами.
– Ричи! – закричал он хриплым, сорванным голосом. – Ричи, ты где?
Молчание.
Свет померк.
