Восстание

Возница — седенький старичок с пучком редких волос вместо бороды и с усами в три волоса, одетый в суконный пиджак и брюки, заправленные в голенища коротких широких сапог, примостился на передке телеги, сбоку возле самого колеса, чмокнул губами так, будто с удовольствием поцеловал пыльный воздух, и расправил вожжи.

Под грохот железных шин по камню мостовой поезд раненых прошел привокзальную улицу, повернул направо и спустился с горы на понтонный мост. Грохот колес смолк, и конские подковы мягко зацокали по деревянному настилу.

Подводы переехали мост и втянулись в город. И тут Никита вдруг услышал позвякивание стремян. Он приподнялся на локтях и посмотрел в улицу.

Навстречу поезду раненых двигался конный отряд с развернутыми черными знаменами.

Впереди на белом, без единой отметины, широкогрудом и тяжелом жеребце ехал человек с седыми кудрями, спускающимися до самых плеч. Держался он в седле не по возрасту прямо, молодцевато подбоченясь, и поглядывал по сторонам зорким, острым, но недобрым взглядом.

Человек этот был лет пятидесяти, очень высокий и, видимо, страшной силы. В лице его с горбатым тонким носом и большим лбом, на котором еще не приметны были морщины, в длинных усах, висящих по-украински вниз, было что-то хищное и своенравное.

Человек был одет в короткий расстегнутый синий бешмет, в красную шелковую рубаху и в широчайшие синие шаровары с напуском до половины голенищ. Голова его была не покрыта, и белые волосы развевались по ветру. И портупея казацкой шашки, и черная узда лошади поблескивали украшениями из кавказского чеканного серебра.

Жеребец под седым всадником шел фигурно, словно танцевал и сам собой любовался. Его могучая шея была изогнута в крутую дугу, а нежные ноздри едва не касались груди. Выхоленная волнистая грива, длинная и расчесанная, спускалась почти до колен, а пушистый хвост стлался по воздуху в двух вершках от земли.

Позади седого человека знаменосцы на вороных конях, под охраной всадников с шашками наголо, везли черные шелковые знамена — огромные полотнища на коротких древках.

— И коня-то из цирка взял… — сказал раненый. — Чистый театр, прости господи…

— Кто это? — спросил Никита.

— Пережогинские анархисты.

— Пережогин их начальник. Видишь, на белом коне вытанцовывает, хоть картину с него пиши… На станции бой был, так не сунулись, а теперь гуляют…

— Откуда он здесь взялся? — спросил Никита.