Вот и я, Люба!

Когда все разъезжаются, понимаю, что сил у меня не осталось ни на что.

— Мам, собирайся, поедем домой, — говорит мне Дима. — Алёна ужин приготовила, посидим, ещё раз обо всем переговорим.

— Поехали, мам, — вступает в разговор Миша. — Я сегодня у Димки останусь. У меня завтра встреча в полиции и страховой.

— Нет, ребята, вы езжайте. Я здесь останусь. Мне надо побыть одной. Нужно самой привести мысли в порядок.

— Ты уверена? — практически одновременно задают вопрос мне сыновья.

— Да, совершенно уверена.

Вы ужинайте и отдыхайте. Завтра утром, когда приедете сюда, на свежую голову все и обсудим. Дим, занеси, пожалуйста, мужчине в домик охраны пакет с нашими продуктами. Вдруг человеку есть нечего, — прошу прощаясь с сыновьями.

Проводив детей и переговорив с сотрудником охраны, иду по комплексу. Проверяю помещения, осматриваю кормушки, поилки, посещаю "ясли-сад" для поросят-откормышей и два бокса супоросных маток. В сгоревшие свинарники не захожу, боюсь расплакаться, нет у меня сил ни на какие эмоции.

Во время своего традиционного комиссионного осмотра делаю пометки в блокноте: провести обеззараживание всех помещений, запланировать ремонт в амбулатории и изоляторе карантирования свиней, заказать отгрузку навоза на полигон, закупить дополнительные корма, отобрать сто свиней на мясо и поросят на продажу.

"Да, все же придётся часть поголовья пустить на продажу, — думая, наблюдая за молодняком, почесываю хрюкающие пятачки, — иначе не сдюжить нам с остальным.

Надо сказать Диме с Алёной, что всех взрослых маток, тех что уже по-четвертому разу опоросились, будем отправлять под нож…"

Из мыслей моих насущных меня выдергивает звонок, на экране имя "Сима". Несмотря на то, что сегодня ни с кем не хочу разговаривать, матери Степана во внимании отказать не могу. Принимаю вызов.

— Добрый вечер, Сима Иосифович, рада Вас слышать. Как ваше драгоценное здоровье? Как Григорий Аркадьевич?

— Любонька, здравствуй, мы с Гришей только что из новостей узнали об ужасной трагедии с твоими хрюшками.

Прими наши соболезнования. Нам очень жаль пятаков твоих, — голосом Раневской басит в трубку Сима. — Да, милая, свиночек жалко, но для нас главное, что с тобой и детьми твоими все нормально. Любаша, ты не переживай и не убивайся. Все проблемы решаемы, если рядом есть люди, которым ты небезразлична и, которые готовы прийти на помощь. Если нужна помощь, то обращайся. Мы чем можем, обязательно поможем.