Возлюбленная герцога

Было почти невозможно выдержать эти слова, и Грейс наклонилась вперед, к их сомкнутым рукам, покрывая поцелуями его ободранные костяшки пальцев, и он застыл под этой лаской, сидел, не шевелясь, лишь прерывисто дышал. Она подняла голову и посмотрела на него. Невозможно было игнорировать желание в его взгляде.

– А это ты мне дашь?

Он закрыл глаза, положил свободную руку ей на волосы и стиснул зубы. Прошептал ее имя – негромко, таинственно, восхитительно.

– Я твоя королева, – прошептала она в тыльную сторону его ладони и полностью отдалась фантазии.

Желая, чтобы он сделал то же самое. – Позволь мне получить это.

Он отпустил ее ладонь.

Она снова погладила, наслаждаясь его гладкостью и величиной – и позволением делать все, что пожелает. Еще шире раздвинула брюки, сунула внутрь руку, нашла тяжелый мешочек и взяла его в ладонь с нежной твердостью, которая заставила Эвана подскочить в кресле. Еще одно грязное ругательство. Еще одна капля.

Слишком сложно устоять. Она прошептала его имя и лизнула головку, едва прикоснувшись языком, только чтобы ощутить эту соленую сладость.

Его руки метнулись к ее волосам, но опустились на них, как перышки, нежно лаская, хотя она чувствовала, что все его тело напряглось, чтобы помешать ему взять ее. Не дать ворваться ей в рот и получить удовольствие, которое она предлагает.

Удовольствие, которого она хочет.

Удовольствие, которое он передал в ее владение. Она наслаждалась им и властью, которую он ей отдал, и какая-то небольшая часть ее хотела проверить его, посмотреть, до чего можно его довести, чтобы он потерял над собой контроль.

Но другая ее часть хотела потерять контроль вместе с ним.

– Посмотри на меня, – прошептал он. Она мгновенно повиновалась, и он погладил ее нижнюю губу большим пальцем. – Ты не обязана…

– Сильнее, чем ты можешь себе представить. Но возможно, ты можешь себе представить. Тебе тоже больно, верно, любовь моя?

Она не стала отрицать.

– Позволь позаботиться о тебе, – произнес он голосом низким и чувственным, как обещание.

 – Позволь раздеть тебя догола, раздвинуть твои ноги и лизать тебя, пока ты не закричишь. Позволь снова попробовать тебя на вкус. Иисусе, я столько дней только и думаю о том, какая ты вкусная. – Большой палец снова погладил ее губу, и огонь внутри заполыхал сильнее. – Позволь облегчить эту боль там, где ты такая горячая и мокренькая для меня.

От этих откровенных слов она распалялась все сильнее, а его естество пульсировало у нее в руке.