Возлюбленная герцога

А затем руки, сжимавшие ее волосы, напряглись еще сильнее, и он выдохнул:

– Грейс. Я сейчас… я не могу сдержать…

«Не смей сдерживаться», – подумала она. Пососала чуть сильнее, задвигалась чуть быстрее, почувствовала, как он во рту словно вырастает, а головка пульсирует. «Отдай это мне».

Его пальцы стиснули пряди волос, он прорычал грязное ругательство, а Грейс упивалась своей властью, пока он в полный голос выкрикивал ее имя, полностью отдавшись ей и своей разрядке. Она оставалась на месте, пока он не пришел в себя.

Тело его расслабилось в кресле в первый раз с того момента, как он в него опустился. Он приподнял с плеч ее волосы, и прохладным воздухом овеяло разгоряченную кожу шеи.

На этот раз застонала Грейс, потому что этот воздух ее не успокоил, напротив – нервы словно вспыхнули огнем, а томление, которое она сдерживала все то время, пока доставляла удовольствие ему, теперь было просто невозможно игнорировать.

Он знал это, наклонился к ней и произнес те самые слова, что искушали ее с самого начала:

Нет.

Она не может это сказать. Это откроет слишком многое.

– Я… – Она не могла подобрать нужных слов, жаркое томление становилось невыносимым. – Мне нужно… – Она подняла на него глаза. – Пожалуйста.

Он мгновенно пришел в движение, поднял ее, усадил к себе на колени, не обращая внимания на синяки и повязки – не думая ни о чем, кроме одного. Он завладел ее ртом и сунул руку ей между ног, восхитительно скользнув туда, где она хотела его больше всего на свете. На секунду прервал свой неистовый поцелуй.

– Я знаю, – прошептал он жарким обещанием ей на ухо. – Здесь.

– Да, – шепнула она в ответ, и он поймал это слово губами, широко раздвигая ей ноги.

Она оседлала его и схватилась за края брюк, стала их сильно дергать и теребить, но он тут же пришел на помощь, умело расстегнул, этот великолепный мужчина, но Грейс вдруг сообразила, что есть и другая проблема. Она прервала поцелуй.

Он кивнул, и они вместе, с молниеносной скоростью, освободили ее от сапог и брюк. На ней остались только корсет и пальто.

Он жадно смотрел на нее, пока она, извиваясь, высвобождалась из пальто, оставшись почти нагой, в одном только изысканном корсете на косточках, голубом, как летнее небо, с широкими бретельками на плечах. А когда она подошла к нему и снова оседлала, болезненное томление сделалось совершенно невыносимым, и Грейс в отчаянии прошептала:

– Сделай так снова. Потрогай меня.

Он повиновался мгновенно, прижав к ней руку. Сильно. Плотно.