Возлюбленная герцога

Так смотрят на крысу или таракана. – Я следила за тобой, Эван. Я следила, как ты превращаешься в это. Видела, как ты становишься герцогом. – Она почти выплюнула это слово. – Я видела, как ты выбрал проклятый титул, а не нас, людей, которые должны были стать твоей семьей.

Пауза. Он поймал ее взгляд.

Но заговорить не успел, она его опередила:

– Ты выбрал титул, а не меня. И этим ты меня убил. Девочку, какой я была. Все, о чем я мечтала. Это сделал ты. И уже никогда не сможешь получить все это обратно.

 – Она помолчала, не давая ему отвести взгляд. Желая, чтобы он услышал все до последнего слова. Чувствуя, что ей самой необходимо это услышать. – Ты никогда ее не вернешь. Потому что она умерла.

Грейс увидела, что ее слова попали в цель.

Увидела, что правда этих слов пронзила его насквозь.

Увидела, что он поверил ей.

Она отвернулась, сосредоточившись на боли в костяшках пальцев – доказательстве того, что столь желаемое отмщение состоялось.

Отказываясь признавать другую боль – ту, что доказывала нечто иное.

Ее братья, как часовые, стояли за пределами ринга; двое мужчин, которые будут защищать ее без малейших колебаний. Двое мужчин, что защищали ее все эти годы.

«Они сказали мне, что ты умерла».

Отчаяние этих слов эхом отдалось в ней.

– Грейс! – закричал он, стоя в центре ринга, и она повернулась, чтобы посмотреть на него, залитого золотистым светом, невероятно красивого даже сейчас, даже потерпевшего крах.

Из теней позади него материализовалась Вероник, по бокам которой стояли две женщины с мускулами, способными посоперничать с любыми мужскими бицепсами Ковент-Гардена.

Они подошли и схватили его. От их прикосновения он словно взбесился, начал яростно вырываться, не отводя глаз от Грейс.

У него не оставалось ни единого шанса. Женщины были куда сильнее, чем казались, и не его первого выкидывали из дома номер 72 по Шелтон-стрит.

Эван выругался и выкрикнул ее имя второй раз.

Она проигнорировала свое имя, сорвавшееся с его губ.

Проигнорировала свою память о них.

– Тебе следовало выбрать нас.

Она имела в виду их троих – себя, Зверя и Дьявола, верно?

Тут он замер, каким-то образом сумев отыскать ее взгляд в темноте.

– Я и выбрал нас, – сказал он. – Ты должна была стать герцогиней.

«Мы поженимся, – пообещал он ей целую жизнь назад, когда они по юности своей не знали, что этому не суждено было случиться. – Мы поженимся, и ты станешь герцогиней».