Возлюбленная герцога

Но тут он взял ее лицо в свои ладони, губы его приоткрылись, и он ответил на поцелуй, а мир вокруг рухнул – ночь, маска и главное – воспоминание. Мальчик, подаривший ей первый поцелуй, суетливый, неловкий и безупречный… исчез, а на его месте оказался этот мужчина, сильный, уверенный и совершенный, и в душе возникло чувство, что все это чрезвычайно мощно и одновременно в высшей степени ужасно.

Она не остановилась, чтобы подумать о том, что важнее. Не хотела останавливаться. И хотела, чтобы он никогда не останавливался.

Его пальцы скользнули по нижнему краю маски и нырнули под шелк. Он слегка повернул ее голову, чтобы крепче поцеловать.

Наслаждение от его поцелуя не походило ни на что, таких чувств она никогда раньше не испытывала. Она просто пылала в огне.

Грейс приподнялась на цыпочки, обхватила его руками за шею, притянула ближе, не думая больше ни об этом вечере, ни о бале, ни о его планах найти жену, ни о жизни вообще – думала только о нем, о них обоих, о том, что может подарить им эта минута, и больше ни о чем.

Ни о чем, кроме желания.

Предложенного и принятого.

Он лизнул ее губы, и это грубоватое движение его языка показалось ей пламенем. Она ахнула от восторга, закрыла глаза и отстранилась, а он начал целовать ее подбородок, шею, нежную кожу плеча, поднял ее и усадил на парапет беседки, не оставив ей выбора – пришлось цепляться за него.

Не то чтобы она хотела сделать что-то другое.

Она никогда ничего не хотела так, как хотела сейчас этого – наслаждение и боль, желание и риск. Поцелуй, бывший одновременно прошлым и настоящим, пусть даже он никогда не станет будущим.

И единственная мысль, пронзавшая ее насквозь: «Мой».

Разумеется, это невозможно. Он ей не принадлежит. И никогда не будет принадлежать. И не нужно цепляться за мысль, что он все же может стать частью ее жизни. Только это. Одна ночь. Одна фантазия. Как обещано.

Эван отстранился, словно услышал ее мысли. Оба они жадно хватали ртом воздух. Она стиснула в кулаке его волосы и снова притянула его к себе. Он снова страстно поцеловал ее, застонав при этом, но внезапно вспомнил, что собирался что-то сказать.

– Я ждала слишком долго. – Целую жизнь.

Он коротко рассмеялся.

– Еще минута уже не имеет значения.

Еще как имеет. Это украденная минута из тех, что у нее вообще когда-нибудь будут.

– Назови свое имя, – сказал он, невзирая на ее протест.

– Нет. – Он открыл рот, чтобы возразить, но она прижала палец в перчатке к его губам. – Тс-с.