Возлюбленная герцога

Ты обещал мне фантазию, разве нет?

Похоже, он слегка обиделся.

– Спрашивал о моих желаниях.

– Да… – начал было он, но она снова прижала палец к его губам.

– Вот чего я желаю. Это фантазия. Никаких имен.

Если бы он стал настаивать, возникли бы воспоминания. Прошлое. Грейс и Эван. Но сегодня ночью они могут быть просто Далией и герцогом, скрытные, таинственные, полные обещаний – только на эту ночь, а не на всю оставшуюся жизнь.

– Ты сам мне сказал, – продолжала она. – Эта ночь не для будущего.

Она внимательно смотрела на него, ожидая согласия, и казалось, время растянулось на целую вечность.

И тут он приоткрыл рот, прихватил губами кончик ее пальца, нежно пососал его, и она вновь запылала. Она потеряла дар речи, пока смотрела на то, как его язык лизал чувствительную подушечку пальца. Она ахнула от наслаждения. Он выпустил палец, слегка царапнув его напоследок зубами, и все в ней заныло.

– Никаких имен, – мягко согласился он. – Маски тоже не снимаем, так?

Она согласно кивнула. Разумеется, маски не снимать.

Это ее правило не помешало ему сдернуть свою маску и отшвырнуть ее подальше, в темноту, словно он не имел ни малейшего намерения возвращаться на свой бал, в свой дом или в свою жизнь. А если и имел, то не собирался больше скрываться.

Она просто упивалась им, не в силах сдержаться теперь, когда он наконец-то раскрылся перед ней, и больше всего на свете хотела иметь возможность как следует рассмотреть его в лунном свете. Чтобы дополнить ощущение, она потянулась к нему, провела пальцами по высоким аристократическим скулам, ощущая жар его кожи.

Он взял ее руку в свою, прижал к щеке.

– Теперь я тебя вижу, – сказала она.

– Ты могла увидеть меня и раньше, следовало только пожелать.

Эти слова ее восхитили – такие свободные, такие беззаботные. Интересно, каково это – жить без необходимости скрываться? Грейс так искусно умела прятаться, играть роль, мириады ролей, что частенько забывала, кто она такая на самом деле.

Впрочем, она вряд ли могла сообщить об этом здесь.

Он провел рукой по волосам, темно-русым, с намеком на золото в лунном свете, и смерил ее взглядом.

– А так? Тебе нравится?

– Сойдет, – небрежно ответила она, наслаждаясь минутой. – На эту ночь.

Он улыбнулся, криво и очень знакомо, с мальчишеской непосредственностью, и в груди у нее все сжалось от отголоска воспоминания. Этого мало, чтобы отпугнуть ее, и вполне достаточно, чтобы ей захотелось остаться навсегда.

Он посмотрел ей в глаза.