Возлюбленная виконта

Однако Эллиотт, видно, не нашел в этом ничего неприятного, ибо держал ее еще крепче, не отпускал губами ее уста, пока она не потерялась в буре чувств, запахов и волнующего жара, исходившего от его тела. Ей показалось странным, что он заботится не только о своем удовольствии.

Когда Эллиотт поднял голову и прервал поцелуй, Белла обнаружила, что ее пальцы крепко вцепились в его лацкан, а она стоит на цыпочках, подставляя ему губы. Покраснев, Белла отпустила лацкан и отступила назад.

— Я думаю, наверное…

«Как же я могла поступить так, получить удовольствие, целуя мужчину, которого не люблю?» — недоумевала потрясенная Белла.

Неужели отец все же прав, и она вела себя распущенно? Однако она больше не желала ничего, кроме поцелуев Эллиотта. Все остальное приводило в ужас.

— Кажется, я перестал соображать, — заговорил Эллиотт. Он задыхался, но в его голосе чувствовалась веселость. — Мне лучше проводить вас в дом, иначе можно вызвать негодование бабушки, у нее эксцентричные взгляды на обхаживание невесты. — Они ступили на плиты, освещенные через окно.

Эллиотт взглянул на Беллу. — Я снова заставил вас краснеть. Это обрадует старую развратницу.

— Неужели она такая? Я хотела сказать развратница? — Белла выгадывала время, чтобы дать розовым щекам немного остыть, прежде чем вернуться в дом. Она совсем растерялась, будто была чужой самой себе.

— Уверяю вас, в свое время она вела себя возмутительно, — ответил Эллиотт и тихо рассмеялся. — У нее была вереница любовников длиной с вашу руку, если верить тому, что говорила моя мама.

Она продукт более здорового века, чем наш. К тому же она все еще заглядывается на хорошо сложенных лакеев.

Когда они вернулись в гостиную, Белла улыбалась. Она была в хорошем настроении и удержалась от соблазна взглянуть на грозную леди, что позволило ей побороть свою неловкость и выдержать скромный поцелуй Эллиотта в щеку. Затем Белла осталась одна с двумя женщинами и с мыслью о том, что завтра к этому времени она выйдет замуж за человека, которого едва знала и который возьмет ее в жены лишь потому, что так велят ему строгие правила чести.

— Вы должны поесть! — Точно на троне, леди Абботсбери устроилась на широком парчовом кресле, которое втащили в спальню Беллы. Леди Абботсбери все утро руководила приготовлениями невесты, и Белла подозревала, что та веселилась, как никогда в жизни. Она лишь жалела о том, что сама не может так веселиться.

— Я не могу. — Белла уставилась на холодное мясо и фрукты, расставленные на столе. Ее тошнило.