Возраст – преимущество

Немцы-инструкторы присутствовали только для отдачи последних указаний и наставлений, я просто пожелал удачи. Надеюсь, что никто из них не выживет, так как в последнюю неделю перед отправкой наконец увидел всю их звериную суть. Да-да, мальчики вроде, а на деле настоящие звереныши. Также в эту самую последнюю неделю я неожиданно для себя обнаружил, что ошибался. Ошибался, считая всех учеников одинаково преданными Германии и фюреру. Видя, как веселятся будущие диверсанты, готовящиеся день за днем убыть в советский тыл и там резать «краснопузых», заметил взгляд одного мальчугана.

Это был маленького роста, щуплый, постоянно подвергающийся издевкам и щелбанам от старших товарищей Коля Решетников. Пацану двенадцать лет, он ничем не выделялся и был каким-то незаметным, что ли, это меня и привлекло. Именно обстоятельство его поведения, тихоня, он как-то разом напомнил мне себя самого в такой же школе. Тогда, в сорок первом, будучи привезенным из Белоруссии в Германию на обучение, я был таким же тихим, сторонящимся всех и вся мальчишкой. За себя стоял жестко, но и только. Не зная, как мне поступить, решил переговорить с Кузнецовым. Тот прибыл аж из самого Берлина буквально за два дня до отправки группы в наш тыл. Я уже совсем было отчаялся передать информацию, ибо никак не смог разговорить агента. Аптекарь оказался крепким орешком и не поддавался на мои «подходы». В свою очередь я не мог заявить о себе как о диверсанте, аптекарь сдал бы меня в гестапо, да. И был бы прав. Вот я и пытался намеками дать ему понять, что мне нужно, но ничего не вышло.

Кузнецов, гад такой, долго смеялся, рассказывая мне о встрече с аптекарем. Николай навестил его по приезде из столицы рейха с целью узнать новости, а агент встретил его рассказом обо мне. Аптекарь испугался, думал, к нему пытаются подвести агента гестапо, и такого наговорил, хоть стой, хоть падай. В итоге информация о вылете группы диверсантов в наш тыл ушла куда следует, успели все же, но я еще долго ругал Кузнецова за скрытность, что мне делать, если у меня лично нет выхода на агентов.

Николай Иванович наотрез отказался сводить меня с аптекарем, аргументируя это тем, что тот просто откажется помогать нам. Аптекарь был местным, пруссаком, на чем его завербовали, понятия не имею, может, он и вовсе идейный коммунист, а может, просто держат за причинное место, заставляя сотрудничать, всяко может быть.