Возраст – преимущество

Комната для приемов в бункере фюрера была большой, но все же не могла вместить всех желающих. Чтобы не обижать преданных ему людей, а таковыми были по сути простые дети, фюрер сократил количество охраны, на что мы и рассчитывали. В зале находилось «всего» восемь автоматчиков, зубров опытных, но цель у нас слишком заманчива, чтобы не попытаться рискнуть, к тому же на нашей стороне будут находящиеся рядом бойцы Гитлерюгенда, хоть сами они и не знали этого. Расчет был прост, охрана, увидев начавшуюся атаку с нашей стороны, должна решить, что это не бунт отдельных военных, а именно спланированная акция, и начнет противодействие, убивая всех подряд, тем самым давая нам время расправиться с ними.

Да и не собирались мы вступать в активный бой, наша цель – верхушка рейха. Думаю, вряд ли кто-то откроет стрельбу в помещении с Гитлером, а уж когда возле горла вождя нации будет находиться отточенное лезвие кинжала Гитлерюгенда, тем более.

На входе мы все сдали огнестрельное оружие, даже прошли серьезный обыск, но церемониальные кинжалы нам оставили.

Как так? Все просто, на них были красивые кожаные ленты, которыми переплетена рукоять, и из ножен их не достать. Быстро не достать. Их так же проверили люди из охраны бункера, но проверка свелась к тому, чтобы просто проверить извлекаемость из ножен. Кинжалы сидели крепко, но никто не обратил внимание на узлы, которыми были завязаны клинки, а те на деле распускались легким рывком.

Нас трое, расположились мы довольно далеко друг от друга, я находился на правом фланге, Боря, как самый опытный и умелый боец-рукопашник, по центру.

На нем лежит захват Гитлера, и по нашему замыслу, после этого все должно закончиться. Не думаю, что охрана станет стрелять, когда фюрер окажется в заложниках. Но если мы просчитались, будет трудно.

Гитлер толкал речь, как и заметил выше, тихо и без особого желания, мы готовились, когда внезапно в наши планы вторглись особые обстоятельства. Дверь в комнату открылась, и внутрь прошли четыре человека.

Я всех их прекрасно рассмотрел и узнал. Геббельс и Борман вошли первыми, за ними, абсолютно не глядя вокруг себя, просочился Шпеер, а вот последний вошедший был мне незнаком.

– Мы присоединяемся к поздравлениям, мой фюрер, – тут же скороговоркой выкрикнул главный агитатор рейха и вскинул руку в приветствии.

За ним все присутствующие были вынуждены сделать то же самое. Гитлер почти не отреагировал на это, лишь кивнул.