Возраст – преимущество

Тьфу ты, кажется, я уже на родном хуже говорю, чем на вражьем.

– И приберем, – кивнул Николай Иванович. – Эй, уважаемый! – а это он Шпееру. А что, главный архитектор рейха нам тоже подойдет.

По команде Кузнецова вся охрана и мальчишки Гитлерюгенда улеглись на пол. Если честно, мы не знали, что с ними делать, слишком много их.

– Коля, чего с ними? – я указал на проблему.

– Просто запрем здесь, видел, какие двери? – он ткнул пальцев в сторону выхода.

 – Хоть стреляй, никто не услышит.

– Нам еще выходить… – Проблема была очень серьезной, охраны в бункере очень много.

– Прорвемся, смотри, какие у нас пропуска! – кивнул в сторону пленников Борис.

Каждый из нас вооружился автоматом и собрал по нескольку магазинов с патронами, стрельбы, я думаю, не избежать, так что надо готовиться. Гранаты, патроны к пистолетам, как и сами пистолеты, все пихалось по карманам. Пленников связали и каждому подвесили гранату, на случай нашей смерти им тоже конец.

Борис тащил на плече Геббельса, хорошо, что этот болтун был мелким, с меня ростом всего, я вел Шпеера, а Николай Иванович, думаю, он этого заслуживает больше всех, подталкивал Адольфа. Что удивило больше всего, так это реакция самого фюрера. Я-то был готов к истерике, крикам, брызгании слюной, а тут…

– Чего-то он уж больно спокоен, даже не верится, – шепнул мне на ухо Николай Иванович.

– Рассчитывает на охрану, скорее всего, – ответил я и взглянул на Шпеера. – Будет охрана стрелять? – спросил я, поймав взгляд архитектора.

– У них приказ охранять фюрера, – пожал плечами Альберт Шпеер. – При угрозе его жизни пойдут на всё.

– Тогда угрозой станут они сами, – фыркнул Борис, – мы-то не собираемся его убивать.

– Но они этого не знают, – вновь пожал плечами Шпеер.

– Господин Гитлер, если вы сообщите охране, что решили выйти на воздух погулять, мы гарантируем вам жизнь, – обратился к фюреру Кузнецов.

– Для чего мне жизнь? – Адольф оживился в одну секунду. Вот только что шел с понурой головой, а сейчас гордо задрал подбородок и сверкнул глазами. – Если все настолько прогнило, что наши люди, военные, разведка, полиция, перестали распознавать врагов, то такая нация обречена.