А если лягушку поместить в воду нормальной температуры и постепенно ее подогревать, то она просто в какой-то момент сварится. При постепенном нагреве лягушка не осознает тот момент, когда все это становится для нее необратимым и опасным для жизни. Это называется «привыкание».
Все началось с небольших сумм и кончилось тем, что я отдавала до половины своего дохода матери, отказывая себе почти во всем, кроме необходимого минимума. И на что отдавала?!
Она боялась стареть. Это тоже мне стало ясно не сразу. Но потом я поняла.
Моя мама — очень миловидная женщина. Интересная. Всегда нравилась мужчинам — полагаю, именно поэтому ее бабка и держала в таком черном теле. А мужчины нравились ей. Справедливости ради, я в детстве и юности никогда не видела в нашем доме чужих мужчин. Но у мамы были романы, были мужчины, теперь, став взрослой, я по косвенным признакам это отчетливо понимала. Цветы, подарки, поздние возращения домой. Что такого, как говорится, я бы сейчас тоже не отказалась от цветов и подарков. Так вот не дарит никто.
Вспомнилась вдруг сирень от Егора. Ладно, что вспоминать.
Но молодость заканчивается. Красота увядает. И даже дорогостоящие бьюти-процедуры, на которые и уходили мои кровные, трудом заработанные деньги, не способны остановить этот процесс. Мне иногда казалось, что моя мама смотрит на меня почти с завистью. Но я же не виновата, что молодая. Я не виновата, что я — дочь, а ты мать. Я в этом никак не виновата. Но почему-то плачу выписанный не мне безжалостным временем штраф.
Может быть, уже хватит? Такие долги человек должен оплачивать сам.
Иначе они никогда не будут выплачены.
***Свое состояние бешенства я не стал запивать вискарем. Я вернулся домой, переоделся и снова отправился на пробежку. И через полчаса, когда у меня уже отваливались от усталости ноги, я понял, какого свалял дурака. Что я осел, каких еще поискать надо.
Леся же мне прямым текстом сказала: «Было». Ну, так и у меня тоже — было. У меня были Лизы и Карины, у Леси — Олег. Она же мне прямо сказала, что уже полгода, как она рассталась с этим лысым.
А то, что он там говорил — так кому верить надо, Егор? Лесе, которая тебя выручила в трудной жизненной ситуации, или мужику, которого ты в первый раз в жизни видишь? Да мало ли что он говорил? Ему вообще втащить надо было — за то, что он, скотина, Лесю лапал!
Я покосился на Лесин подъезд. Нет, Леся его точно выгнала. Я себе запретил о другом думать. Да и сомнений как-то в этом теперь не было. Мало ли, зачем он приходил.
