Особого горя я не испытывала, все же бабку я не очень хорошо знала. Но этот дом… И кусты малины, смородины и крыжовника. И бархатные лиловые с желтым анютины глазки…
Ладно, оставим лирику.
Только усилиями дяди Леши я свое наследство и получила. Потому что мама моя заявила, что это несправедливо, и что я слишком молодая и ничего не понимаю, и что, конечно, не знаю, что мне делать с такими деньгами, и что она, мама, лучше распорядится.
Это теперь, уже став взрослой, я поняла, что дядька мой — человек редчайшей, необыкновенной порядочности.
О деньгах под матрасом — ну почти как бриллианты в стуле — он узнал у смертного одра умирающей матери. И никто больше об этих деньгах не знал. Равно как и о намерении бабки оставить все мне. Он мог бы забрать эти деньги себе — и никто бы никогда об этом не узнал. Я не представляю даже, о чем говорили в последние минуты мать и сын — но дядя Леша в точности исполнил волю умирающей матери. Ни разу не заикнулся о том, что какая-то часть этих денег, этого наследства должна достаться ему, как сыну.
А когда моя мать об этом заговорила, что, дескать, это несправедливо — что все одной Лесе — дядя Леша сказал: «Мне родители при жизни очень помогли. Да и тебе тоже, Лиза. Грех жаловаться».
Именно дядя Леша помог мне и с продажей дома, и с покупкой квартиры. Да, крошечная, да, в человейнике, зато с полным расчётом и только моя.
Не скрою, из отчего — то есть, материнского — дома я уехала с легким сердцем и даже радостью. Первое время было сложновато, но я уже подрабатывала, а еще мне помогали дядя Леша и Славка.
Именно поэтому я Славку и дядю Лешу по первому чиху бегу выхаживать. Если бы не они…
Нет, я потом многое поняла. Что бабка моей матери чего-то не додала. Что бабушка поняла это, да было уже поздно. Что таким своим решением — отдать все мне — она хотела как-то искупить свою вину перед дочерью. И что, если человека не научили любить и отдавать — то самостоятельно ему научиться этому трудно."
"Наверное, именно из-за этого понимания, а так же из-за того, что я все же не могла не думать о том, что в таком решении бабушки все же была какая-то несправедливость по отношению к матери — вот из-за этого все так и вышло.
Когда у матери начались ее фантомные болезни — я включилась в эту игру. Как-то не очень заметно поначалу, думая, что это все обойдется малой кровью, что у мамы это пройдет. Но вот так, понемногу, по чуть-чуть… Ага, как в том эксперименте с лягушкой. Если лягушку бросить в кипяток — она выпрыгнет, попытается убежать.
