И кара за них может быть только одна… Группа «Гончих» способна найти предателя на краю света! Правда, никто не знает, что он уцелел, и «Гончим» не дают команду «фас»… Но могут узнать. Или заподозрить. Ведь в их среде действует принцип — если не видел тела, то не считаешь человека убитым…
Конечно, слишком мала вероятность того, что вдруг, ни с того ни с сего, его станут целенаправленно искать и в конце концов обнаружат. Но все равно — он нес ответственность каждый день и почти каждую ночь. Отвечал на те вопросы, которые не хотел себе задавать, но они появлялись в мозгу против воли.
Получается, что он уже держал ответ, правда, пока перед самим собой…
* * *— Только там купаться нельзя! — перекрикивая тарахтение мотора, предупредил старый караиб, загорелый и худой, как высушенная летучая рыба. На нем были белые шорты со множеством карманов, отвисающих под тяжестью содержимого, и синяя бейсболка с надписью «ФБР». — Недавно на рифах тигровые акулы растерзали немецких дайверов, искавших золотые дублоны.
Молодых, как вы, тоже новобрачных… От них ничего не осталось…
Он стоял за штурвалом старого, но крепкого деревянного катерка, а Джессика в синем купальнике и широкополой шляпе и Том в облегающих черных плавках и с непокрытой головой сидели на палубе под палящим солнцем, смотрели на гладкую бирюзовую гладь моря и торчащие из нее впереди верхушки знаменитых Карибских коралловых рифов, которые медленно приближались. Вид был благостный и идиллический, прогулка с часовой рыбалкой стоила всего 40 долларов, но сообщение индейца нарушило безмятежность обстановки и испортило настроение, по крайней мере девушке.
— Какой ужас! Я так боюсь акул! — воскликнула она.
Том только улыбнулся.
— А я ничего не боюсь! Я солдат! Но этот старый людоед принял нас за молодоженов, и мне нравится ход его мыслей!
Джессика прыснула.
— Разве он похож на людоеда? — Она умело переключила внимание кавалера с матримониальной темы, ведущей к общей постели, даже если пропущены столь обязательные на этом пути остановки, как мэрия и церковь, на историко-этнографические аспекты жизни караибов, которые мало связаны с любовными утехами.
И Том повелся, как, впрочем, в ее практике бывало всегда.
— Это он в цивильной одежде не похож. А представь его в набедренной повязке, головном уборе из перьев, в боевой раскраске, с ножом за поясом и тяжелой дубиной в руках! — Том скорчил угрожающую гримасу.
— Ну, тогда да! — подыграла ему Джессика, весьма правдоподобно изобразив испуг.
