Возвращение джинна

Вот бы выманить у него этот секрет!

— Я уже не раз думала об этом. Была надежда, что Ираиде удастся раскрыть тайну и завладеть программой, но этого не произошло. Ульрих был очень осторожен и не подпустил ее к вириалу инка.

— Над алгоритмом он работал вместе со Стивом Джаддом. Может быть, тот все знает?

— Наверняка утверждать не берусь, но вполне.

— Их надо уговорить встретиться, разделить, зазомбировать Стива и допросить отдельно. Ираида с этим справится?

— Она сейчас герцогиня, сделаем ее маршалессой.

— Едва ли это будет для нее большим стимулом.

Марта с любопытством посмотрела на собеседницу.

— У нее был возлюбленный? Я знаю, что погиб ее брат…

— Вот как? Это объясняет ее жестокость по отношению к другим мужчинам. Надо бы привлечь Ираиду к нашим постоянным оргиям, она может стать ценным эмоциоником.

— Она мне не нравится.

— Ладно, не будем, — махнула рукой Марта Лярво-Фрейберга. — А я тебе нравлюсь?

Фарина сбросила уник и потянулась к патриссиме, призывно приоткрывая губы…

Неизвестно, что именно пообещала Ираида младшему Хорсту, какие выгоды посулила, но Ульрих решился-таки на встречу и заявился на квартиру Ираиды, которая жила во Львове, в сопровождении Стива Джадда, с удовольствием игравшего роль вечного ординарца.

Ираида была не одна. В большой современной пентхаус-квартире, венчающей жилую башню в стиле «Унсо», резвились еще три молодые женщины, одетые по моде «парео-дивертисмент», то есть откровеннее некуда. Среди них «случайно» оказалась и патриссима Ордена Белого Крыла, необычайно привлекательная и сексапильная.

— Ульрих? — делано удивилась Марта, не смущаясь под откровенными взглядами гостей, сделала жест рукой. — Девочки, подождите меня в соседней спальне.

Приятельницы патриссимы упорхнули, стреляя глазками. Ираида тоже хотела выйти, — она была одета строже всех, — но Марта отрицательно качнула головой:

Ульрих ухмыльнулся, продолжая разглядывать патриссиму шальными глазами.

— Уж не соблазнить ли вы меня решили, повелительница?

— Почему бы и нет? — тонко улыбнулась Марта. — Разве ты не мужчина?

— Могу доказать. Но ведь это большой грех? Не буду я потом каяться всю жизнь?

— Раскаяться никогда не поздно, а согрешить можно и опоздать.

Ульрих хрипло рассмеялся:

— Мне нравится такой подход.