Возвращение джинна

Шоммер задумчиво посмотрел на виом, теребя подбородок.

— Вот и все. Мы — будем. Божьи законы имеют тенденцию исполняться даже вопреки воле тех, кто этого не хочет. А я возвращаюсь домой, в то будущее, которое вы делаете возможным.

— Подождите! — шагнул к нему Артем, покраснел, сжал губы, пытаясь унять волнение. — Если вы ангелоид… и вам подвластно время… вы можете все…

— Не все, конечно, но многое. Чего ты хочешь?

— Селима фон Хорста?

— В принципе он жив, хотя и зависим от воли носителя.

Чтобы спасти вас на кладбище моллюскоров, полковник принял единственно правильное решение — обладая способностью к трансформации, он проник в тело моллюскора и стал частью его базовой программы. Именно поэтому появление робота в Системе не стало катастрофой. Селим, как мог, мешал осуществлению планов Ульриха и сопротивлялся матричной программе моллюскора. Именно он поддержал идею его дробления на множество минимов — самостоятельных фрагментов моллюскора, что способствовало существенному ослаблению его мощи и дало вам возможность выиграть время.

— Селим… внутри… моллюскора?! — не поверил Кузьма Ромашин.

— Чему ты удивляешься? Хорст был «человекочервем», теперь он «человекоиксоид». Точнее, часть сознания моллюскора, влияющая на его действия. Не так уж это и страшно.

— Но он был рожден человеком! — качнул головой Артем. — И хотел оставаться человеком! Его надо… восстановить!

— Я не уполномочен на такие деяния.

— Благодаря ему мы все остались живы! И ты… вы тоже! Процесс рождения ангелоидов запущен. Если шанс есть… освободите его!

— Пожалуйста, освободите! — поддержала мужа Зари-ма, выходя из-за спин мужчин и прижимая кулачки к груди. — Ради всех нас, ради него, ради жизни, умоляю — спасите его!

Шоммер-ангелоид внимательно посмотрел на округлившийся животик женщины, едва заметно улыбнулся.

— Разве что ради жизни?

Солнце «Криптоида» погасло, породив тонкое сотрясение основ материи, недоступное никаким чувствам людей. Но все они внезапно осознали, что начался отсчет Новой Эры человечества, дающей надежду на победу высших законов жизни — доброты и любви.