Возвращение джинна

Лам-ка согласен тебя слушаться.

Игнат мысленно позвал:

В голове подул знакомый сквознячок:

«Будь все время на связи».

Игнат оглядел ждуще-оживленные лица спутников.

— Переодеваемся в «кокосы» и отправляемся в путь. На все сборы и процедуры — четверть часа.

Зари-ма с радостным возгласом умчалась в спальню, в мыслях уже переживая встречу с мужем.

Шоммер с сожалением кинул взгляд на стол.

— Эх, когда еще мы посидим в такой спокойной и уютной обстановке… а с другой стороны, Лам-ка всегда обеспечит нам такой же райский уголок в любом аду.

Хорошо все-таки иметь «джинна», исполняющего любые желания. Слушай, старик, попроси его подключиться ко мне, а? Я бы с ним побеседовал на кое-какие темы.

— Не сейчас. Найдем Артема — побеседуешь. Займись туалетом.

Через несколько минут они собрались на лужайке под стенами коттеджа, каждый со своими мыслями, переживаниями и надеждами.

— Готовы? — спросил Игнат ради соблюдения принципа демократии. — Жалобы, предложения, пожелания есть?

— Пусть понежнее обращается с нами, — проворчал Шоммер.

 — Не дрова в космос запуливает.

— Значит, пожеланий нет. Тогда поехали.

«Я постараюсь как можно нежнее», — пообещал Лам-ка мысленно, обнаруживая чувство юмора.

Вокруг людей сгустилась белая морозная дымка, и они растворились в холодной вспышке серебристого света.

С вершины скалы была хорошо видна рыжая пустыня, вкрапления красных скал, длинные языки прозрачно-белых мелких камней и угрюмые черные пальцы на горизонте. К этим необычной формы скалам устремлялась зеленоватого цвета дорога, пересекая пустыню из конца в конец.

Она ни на что не опиралась и являлась деталью иного мира, подчиняясь своим законам и расчетам.

— Это они? — кивнул на черные пальцы Шоммер. — Могильники моллюскоров?

Игнат не ответил, разглядывая мрачный пустынный ландшафт кладбища боевых иксоидских роботов, куда перенес их Лам-ка. Нельзя было понять, что представляет собой данный объект, планету или другое природное образование, но чувствовалось, что мир этот велик и очень стар.

Иногда что-то делалось с глазами, пейзаж вдруг начинал странно искажаться, плыть, съеживаться, становиться плоским. Однако по пустыне пробегала судорога, и все становилось на свои места. И тем не менее Игнат чувствовал, что кладбище моллюскоров умирает и готово исчезнуть, распасться на части, на атомы, на элементарные частицы.

— Включи аппаратуру.

— Что? — не понял Шоммер. — Зачем?

Ксенолог озадаченно покрутил головой, прислушался к себе.