Возвращение джинна

Судя по репликам работников лунных служб, на его куттер никто не обратил внимания, никто гостем не заинтересовался, в том числе и местная аэроинспекция.

Тогда Селим включил маскер, и его машина стала частью пейзажа. Правда, тотчас же рядом возникла другая такая же летательная машина, точная копия первой, но это уже была ее динго-копия. Для наблюдателей, обозревающих поверхность Луны в этом районе, пейзаж не изменился.

Проследив за уплывающим вдоль борозды Маскелайн дублем куттера, Селим направил свою невидимую машину в другую сторону.

Через четверть часа он был уже рядом с расщелиной, в которой прятался вход в систему тоннелей, прорытых Червями Угаага.

Маскер, оставленный Артемом и его напарником над ущельем, продолжал работать, поэтому, поднырнув под его иллюзорный видеозонтик, Селим выключил собственную голографическую защиту. Сверху его все равно сейчас никто видеть не мог.

Куттер подплыл к чернеющей дыре тоннеля, включил прожектор. Луч света выхватил из темноты язык осыпи, устилавший тоннель. В его глубине осыпь из каменных глыб становилась выше и полностью закупоривала ход.

Здесь совсем недавно произошел обвал потолка, напрочь закрывший тоннель неизвестно на какую длину.

Селим хмыкнул, рассматривая преграду, включил рацию. Но ни Артем, ни его спутники не отозвались. Это было странно, потому что их «големам» не страшен был даже ядерный взрыв, не то что падающие сверху камни. А их молчание говорило о том, что они либо вышли из «големов», все четверо, после чего и были засыпаны обвалом, либо находились в данный момент в другом месте и не слышали вызова.

— Ну, что-то ты об этом думаешь? — осведомился фон Хорст у самого себя.

— Это обычный лунный базальт, — отозвался инк куттера, посчитав, что вопрос задан ему. — Неймс легко с ним справится.

— А если парни и в самом деле попали под обвал?

— В таком случае надо просто разобрать камни.

— На разбор завала потребуется не один час времени, а я спешу.

— Ничем не могу помочь, — сконфузился инк.

— Понимаю, — кивнул Селим.

Некоторое время он размышлял, прикидывая, что может сделать в предлагаемых условиях.

Потом поудобнее устроился на сиденье аппарата, закрыл глаза. Медитацией задуманный процесс назвать было нельзя, скорее — переходом в измененное состояние сознания, настройкой на вызов памяти «червивого гехаймтрегера», как Селим называл такое состояние. Через минуту душой и сознанием завладела темная бездна иных переживаний и ощущений. Человек в теле фон Хорста уступил место Червю Угаага.