Возвышение Королевы

Запри меня снова, и я попытаюсь сбежать, пока, наконец, не сделаю это.

Я бью его еще раз для пущей убедительности.

Он кладет меня на кровать, и я отползаю, как раненое животное.

На самом деле, так оно и есть.

Пластыри, покрывающие мои ладони, пропитаны кровью. Мои колени и губы покалывает, а затылок пульсирует.

Однако это ничто по сравнению с тем, чтобы быть зарезанной, выползти из могилы и наложить на себя швы.

Если я могла вытерпеть это, то смогу вытерпеть и это.

Джонатан стоит перед кроватью, засунув обе руки в карманы, и выглядит как военачальник, берущий пробы у своего военнопленного. На его шее и ключице несколько царапин, а на светло-голубой рубашке пятна крови.

Я стараюсь сдерживать свою ненависть к нему, но мне не нравится причинять боль другим. Это так похоже на моего отца, и я пообещала себе никогда не быть такой, как папа.

Я всего лишь защищаюсь, как любое раненое животное, пытающееся убежать.

Джонатан смотрит на меня сверху вниз своим высокомерным взглядом. Буря, назревающая в его серых глазах, это сила, с которой нельзя считаться.

— Меры уже приняты, так что ты не сможешь сбежать, и даже если ты это сделаешь, я найду тебя в мгновение ока, Аврора. А теперь, почему бы тебе не перестать валять дурака и не рассказать мне, что за шоу ты устраиваешь.

Я поднимаю подбородок, отказываясь отвечать.

— Не хочешь говорить? Это все?

Джонатан опускает колени на кровать, погружая матрас.

Я стою на своем, встречая его бесчувственные глаза со всей горечью и ненавистью в своих.

Его колени по обе стороны от моих ног, когда он заключает меня в клетку и приподнимает мой подбородок двумя тонкими пальцами, ловя меня в ловушку своими дикими глазами.

В какой-то наивный момент я вообразила, что вижу себя в этих глазах.

Я бы ни за что не смогла этого сделать. Его взгляд мягкий, безжизненный и наполнен только целью причинить боль или добиться, чтобы ему повиновались.

Или и то, и другое.

Его философия заключается в том, что он причинит боль тому, кто ему не подчиняется. Что он заставит их исчезнуть, будто их никогда и не существовало.