Единственные враги? Да у нас врагов, словно Зверей в Сердце Леса — ткни в любого соседа и не ошибёшься. Жёлтые Скалы? Они с радостью приняли наши зелья, а едва начались проблемы, о которых их предупреждали, кстати, как они начали скалить зубы и требовать компенсации.
В воздухе снова повисла тишина, а затем Далан, сжав зубы, всё же продолжил, упрямо набычившись:
— И всё равно, — его голос звучал глухо, но твёрдо: — Это был Орден.
Болайн вновь шевельнулся и обвёл взглядом тех, кто сидел за столом. Его глаза скользили по сидящим — израненным, обожжённым, усталым.
Половина из них не имела хотя бы одной руки, и Болайн, скривив губы в усмешке, сказал:
— Многие из здесь присутствующих сходились в битве с их сильнейшими, — его взгляд вновь останавливался на каждом из присутствующих, требуя ответа. — Ну-ка, кто был тот старик, что разнёс нам половину города? Хорит? Шандри? Ловер? Шуй?
Ответить осмелился только один.
— Ни один из них. — Сотак Молд, мертвенно-бледный и мрачный, уронил это тяжело и веско.
— Верно, — кивнул Болайн, его рука медленно скользнула по краю стола, вытирая там что-то невидимое.
— Ни один из них. Старик для них слишком силён.
Далан вскочил, возмутился:
— А я не верю, что это были Гарой! Я раз в месяц бываю у Санмеда Гарой, у нас с ним отличные отношения! И старейшины Гарой лично поклялись мне в разговоре по Нефриту, что не имеют к этому происшествию никакого отношения. Лично!
Он выдохнул, едва сдерживая ярость, которая всё ещё пульсировала в его глазах. Собравшиеся искоса переглядывались, не спеша вмешаться в противостояние сына и отца.
Главы клана и будущего главы.
— Сын, — покачал головой Болайн, — запомни раз и навсегда: то, что ты пьёшь с одним из Гарой и поставляешь ему девиц, не означает, что все Гарой у тебя в кармане. Тем более, их лживые старейшины, которые затаили на нас зло из-за смерти одного из них.
— Это мудрое замечание, глава, но я согласен с Даланом в этом вопросе, — покачал головой сидящий не левой стороне стола. — Это были не Гарой. Да, они пользовались их именами, выглядели как они, вели себя так же нагло, как обладатели этих имён, но поверить в то, что какой-то сопляк, не достигший тридцати лет, был так силён? — говоривший снова покачал головой и неожиданно потребовал.
— Мастан, скажи.
Все в зале повернулись к креслу, на котором сидел бледный, однорукий идущий.
Под десятком взглядов у того дёрнулась щека, но он собрался и глухо ответил:"
"— Всё так. Не было подсказок ни от боевой медитации, ни от Прозрения.
