Я алхимик, которому однажды поручили сделать пустяковое, но невозможное. Я алхимик, который не сумел и теперь я здесь.
Ещё десять шагов по ярко освещённому коридору.
— Кто ты и за что здесь сидишь?
— Спроси у своих хозяев, сопляк, — сверкнул синью глаз грязный мужчина. — Или зайди, я тебе шепну на ухо.
Я хмыкнул и шагнул прочь.
Седой вздохнул за спиной:
— Молодой глава, вы хотите забрать их всех?
— Ты против?
— Вы глава и вам принимать решение, но как вы это себе представляете?
— У меня два Властелина, которые могут отыскать Закалку на неделю пешего перехода, перемолоть поместье одной только духовной силой и…
— И пронзить ледяным мечом облака, — ехидно заметил Пересмешник.
— Но верный хранитель традиций беспокоится совсем о другом, господин узников.
Я получил очередной ответ у одного из узников, совсем не подозревавших о том, что я назначен их господином, и на ходу заметил:
— Их здесь меньше полусотни. Поднимете.
— Не вопрос, — согласился Пересмешник. — Я один подниму. Всех пятьдесят человек подниму и на виду у всех потащу над городом.
Не сильно высоко, чтобы все желающие могли разглядеть лица.
Я улыбнулся на ходу.
— Знаешь, Пересмешник, я кое-чему успел научиться у старейшин. Смотри, я глава семьи, вы с Седым мои верные подчинённые, так? — в ответ он лишь вздохнул, но разве это могло меня остановить? — Я даю вам задание, а уже вы сами должны придумать, как его выполнить. Или если я прикажу вам подметать, мне ещё и мётлы вам искать?
О чём я сейчас жалел, так это о том, что они оба под невидимостью, а один вообще во многих десятках шагов у входа: ни обернуться, ни взглянуть в лица, ни увидеть их эмоций после этого заявления.
Уверен, будь здесь сейчас Бахар, он бы похвалил меня. Правда, после этого всё равно заставил бы придумать два самых простых способа вытащить толпу пленников из резиденции Дизир и два сложных, но всё равно возможных.
Очередная клетка.
— Кто ты и за что тут сидишь?
Ответом была тишина.
Я шагнул ближе и левей, чтобы больше света от Светоча падало на фигуру, висящую на стене.
Этот пленник пострадал от рук Дизир больше остальных. Даже почти чёрные от грязи лохмотья не могли скрыть ужасного состояния его тела. Руки и ноги… их едва можно было назвать конечностями. Обрубки, лишённые плоти ниже колен и локтей, но всё ещё закованные в тяжёлые и широкие кандалы, что растягивали его тело.
Он был закреплён так, что даже ошейник на шее удерживал его в натянутом положении, лишая возможности опустить голову.
