— Кто ты? — спросил я у третьей фигуры, сжавшейся в дальнем углу камеры.
— Когда-то глава богатого торгового дома, господин, а ныне ваш ничтожный пленник, наказанный за то, что не склонил голову перед вашим могуществом.
Этот ответ тоже принёс больше, чем я спрашивал. Как и десятки подживших ран на теле пленника.
И новая решётка.
— Кто ты и…
— Это женщина! — перебив меня, охнула Рейка.
— Тебя это удивляет, сестра справедливого господина?
Она покосилась в пустоту коридора позади нас и ужалила в ответ:
— Когда-нибудь ты сломаешь себе язык.
— Чтобы этого избежать, я его и тренирую.
— П-ф! — фыркнула Рейка, но обмен колкостями прекратила первой. Складывая веер и убирая его за пояс, Рейка тихо добавила. — Я скажу тебе так. Однажды я сидела на месте этой несчастной и да, меня это продолжает удивлять."
"Удивительно, но ни мой незавершённый вопрос, ни эта короткая перепалка не заставали пленницу заметить нас — она так и сидела, согнувшись, обхватив колени руками и свесив голову, словно отгородившись завесой светлых волос от камеры.
Я отметил, что она худа, но не измождена, как первый пленник, Ксанрос Молд, и в отличие от него же, да и остальных — может считаться почти чистой, как и её халат из дорогой и яркой материи, сохранивший краски в унынии тюрьмы.
Сжав рукоять меча, я ударил клинком по решётке. Металл зазвенел громко и резко, как удар гонга, заставляя тишину разлететься вдребезги. Женщина вздрогнула, её голова медленно поднялась, одной рукой она отвела в сторону волосы, чтобы увидеть меня.
— Кто ты и за что находишься здесь? — спросил я, глядя ей прямо в тёмные, пустые глаза.
— Я не знаю тебя, — голос её был тусклый, усталый. — Выросло новое поколение псов?
Женщина замолчала, безучастно смотря сквозь меня и даже не замечая Рейки, стоящей всего в двух шагах левей. Затем губы её дрогнули.
— Я Панана, вечная пленница этого места, — неожиданно голос женщины окреп, набрал силу, она выпрямилась, распрямляя спину. — Но даже если пройдёт ещё сто лет, не вздумай сделать шаг за порог моей тюрьмы, Силус оторвёт тебе яйца.
Понял? — голос снова стих, стал едва слышим, она вновь опустила голову, закрыв лицо завесою волос. — А не веришь, спроси у старших.
Я кивнул и двинулся дальше.
— Кто ты? И за что сидишь здесь?
— А кто спрашивает?
— Есть разница?
— Ты прав, юноша, нет разницы, — зашёлся в безумном хихиканье заросший, всклокоченный мужчина. — Я алхимик, который возомнил себя талантом.
