– Забудешь не только как тебя звать, где разделась, находишься, но и писать под себя три дня будешь, пока не вывезут за территорию клиники в кресле! – Он наклонил голову, повторив по слогам: – Кто тебя подослал и зачем?
Ева собралась, проталкивая через пересохшее горло:
– Я ни на кого не работаю! В вашей квартире живёт мой жених… – она осеклась, переходя на писк, чувствуя, что ещё чуть-чуть и забьётся в истерике, – бывший жених. Мы должны были сегодня с вами познакомиться! Я приехала на встречу.
Чёрные брови полезли вверх."
"– Я никому ничего не должен! Встреча? – Большие плечи приподнялись, в глазах полное недоумение. – В первый раз слышу о невесте сына. Какая женитьба, он на кусок хлеба не в состоянии заработать! – Усмешка скривила жёсткие губы. – Не прокатит твоя легенда! Говори правду!
Ева на время потеряла дар речи. Как не знает о невесте сына? Не должен был с ней знакомиться? Антон скрывал от родителей их отношения? Тогда для чего был весь этот спектакль с любовью и ЗАГС-ом?
Она сомкнула веки.
Есть предел черноты, в которую её сегодня окунули? Где дно? Лимит грязи за всю жизнь выпал на этот день?
Горячие слёзы потекли по щекам. Сердце билось, как у пойманной птички. Душа металась по клетке лжи. Желание умереть крепло. Её растоптали ещё раз, в этот раз не поступками, а словами. Мозг отказывался верить в происходящее. Целый год жила в выдуманной Антоном реальности, ни о чём не догадываясь! Она с трудом пролепетала:
– Это и есть правда!
Маша получала удовольствие, глядя на ярость в глазах любовника.
Она далеко не дура, как считает Рустам и давно поняла, что его отношение к ней совершенно расходится с её чувствами к самоуверенному до одури себялюбцу. Анализировать укол ревности в сердце станет потом.
Сейчас девочка делала то, о чём Мария мечтала последний месяц. Доводила холоднокровного красавчика до бешенства. Жаль, что у бедняжки нет под рукой, чем швырнуть в холодное лицо пресыщенного женской любовью брутала.
Но это можно исправить. Идеальным будет травма упрямой головы, а уж она сумеет утешить шефа.
Блондинка подошла к столу под испепеляющим взглядом шефа и налила воды из графина.
– Рустам Каримович, девочка не может говорить. Может, дадите несчастной прийти в себя?
Ева впилась губами в протянутый стакан, залпом осушая тёплую жидкость.
