Врачебная ошибка

Вернувшись в дом, машинально схватила тряпку и принялась вытирать пыль. В этом не было ни малейшей необходимости: Раби регулярно производил уборку. Более того, увидев меня с тряпкой, он наверняка надулся бы, как злобный индюк, решив, что меня не устраивает то, как он ухаживает за домом.

К счастью, Раби с утра работает в саду. Жанна куда-то усвистала – что ж, дело молодое! С тех пор как умерла Кира, шум по поводу смерти Нины потихоньку улегся, ведь начальство приостановило расследование. Удивляло лишь то, что и Митин, похоже, отозвал судебный иск.

Я поинтересовалась у Охлопковой, что случилось, но она понятия не имела.

– Молитесь, чтобы это было так, Агния Кирилловна, – сказала заведующая. – Может, все и обойдется: в конце концов, Кира уже ничего никому не расскажет, так есть ли смысл пытать других людей, которые, скорее всего, ни в чем не виноваты?

Но Жанна по-прежнему оставалась у нас, ведь так и непонятно, кто и зачем на нее покушался. Отпускать девушку обратно в неблагополучный район, где преступник в любой момент может ее подкараулить, было небезопасно.

Вот потому-то я и обрадовалась звонку от Леонида Кадреску: он позволил мне оторваться от неприятных раздумий.

– Агния, – с места в карьер начал он, – я сегодня должен был ехать к Георгиади, чтобы расставить все точки над «i», но не смогу – срочно вызвали на вскрытие. Придется вам самой с ней побеседовать.

Он в своем репертуаре: не спрашивает, смогу ли я, а просто ставит перед фактом!

– Если вы через сорок минут будете около «Маяковской», я передам вам документы и скажу, на какой предмет провести беседу.

Возможно, у вас тоже имеются к Георгиади вопросы, ведь она, насколько я понимаю, может оказаться связанной с каким-то делом Карпухина?

А что, Леонид прав: почему бы мне не побеседовать с этой дамой? Если у него есть доказательства, с помощью которых можно «прижать» профессора, вдруг она расскажет мне о Нине? Я далека от предположения, что Георгиади признается в убийстве девушки (тем более что мы не уверены, что имело место именно убийство, а не несчастный случай), однако попробовать стоило.

Я еще не решила, что скажу – в конце концов, у Леонида было время все обдумать, а у меня – нет. В принципе, все сводилось к тому, чтобы поставить Георгиади перед фактом: ее бывшие пациенты имеют достаточно оснований подать в суд на больницу и на нее лично. В этом случае Отдел и лично Андрей согласны выступить на их стороне.

К клинике я подъехала в половине четвертого.