Врачебная ошибка

– Вы правы только в том случае, когда пациент и в самом деле болен раком, – парировала я. – Здесь, – я погладила папку, словно она являлась живым существом, – у меня семь вариантов различных анализов, удостоверяющих, что болезнь данных пациентов не имела ничего общего с раком. У всех у них были доброкачественные опухоли, возможно, не требующие столь радикального вмешательства…

– Ключевое слово – «возможно», – перебила меня собеседница. – Всегда лучше полностью устранить угрозу, нежели ждать, когда болезнь нанесет следующий удар – возможно, смертельный!

– О чем вы говорите! – разозлилась я, хоть и дала себе слово держать себя в руках.

 – Вы беспричинно сделали детей инвалидами!

– Если вы посмотрите анализы опухолевого материала, которые находились в моем распоряжении, вы увидите множество противоречий! – возразила Георгиади. Мне, похоже, удалось поколебать ее самоуверенность, и под тонким слоем умело наложенного грима начали проступать красные пятна, говорящие о крайней степени волнения.

– Вы правы, данные по анализам больных весьма противоречивы и требовали проверки и уточнения диагноза.

Давайте будем честны: если бы вам не выделили квоты на дорогостоящие операции по удалению опухоли Вильмса, вы, скорее всего, провели бы дополнительные исследования и, как результат, избрали адекватный способ лечения. Однако вы пошли другим путем, решив заработать.

– Да вы вообще понимаете, с кем говорите?! – взорвалась женщина. Вот и славно, а то я все ждала, когда же это произойдет. – Думаете, мне мало денег?

– Я думаю, что денег всегда не хватает.

У вас, полагаю, расходы соответствуют должности?

– Да я на вас в суд подам за клевету!

– Добро пожаловать! Боюсь только, что вам понадобится очень хороший адвокат: с такими железобетонными уликами и показаниями свидетелей гражданский процесс быстро превратится в уголовный. И не забывайте, что мы еще не всех опросили: как только начнется суд, народ к нам потянется. Всплывут все ваши прошлые «заслуги» – уверена, финт с квотами по Вильмсу не единственный в своем роде.

– У вас ничего не выйдет! – упрямо поджала губы Георгиади. – Не я одна провожу подобные операции на этом отделении!

Я рассчитывала на долгую пикировку, даже на то, что она вовсе откажется со мной разговаривать, но Георгиади внезапно замолчала. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она снова открыла рот.

– Что вы хотите от меня? – устало спросила она, потирая переносицу. – Вы сказали, что у вас достаточно материала, чтобы обратиться в суд.