Мардоре скользнул по моим припухшим от его поцелуев губам потемневшим от желания взглядом и ловко разделался с застежкой бюстгальтера. Кружевной лиф упал к моим ногам, а я задрожала еще сильнее. Мардоре развернул меня к себе лицом и с силой привлек к себе. Его губы снова обрушились на мой рот жадными и страстными поцелуями. Его рука скользнула ниже, освобождая меня от второй части костюма, и я осталась перед ним в одних кружевных трусиках.
— Почему нельзя сделать это по правилам? — не выдержав напряжения, я всхлипнула.
— Что мешает сделать это завтра, по закону? Я не хочу, чтобы меня обесчестили до свадьбы!
Во взгляде Мардоре мелькнул холод.
— Потому что я так хочу, — отметая в сторону мои сомнения, жестко произнес он.
Уложив меня на покрывало, он накрыл мои губы жарким поцелуем.
Я задыхалась под ним. Его крепкое, натренированное тело уверенно преодолело мое слабое сопротивление. Еще никогда я не чувствовала себя настолько беспомощной и униженной, как в те мгновения под гнетом будущего мужа.
Его рука с силой потянула вниз остатки белья, и я впервые в жизни оказалась перед мужчиной совсем без одежды.
— Не надо! Я не хочу! Не хочу до свадьбы! — извиваясь под ним, рыдала я.
— Смирись, Валери, — обжег шею твердый приказ, и он властно подмял меня под себя.
Казалось, еще мгновение, и моя невинность окрасит багряными пятнами простынь в его спальне.
И вдруг… Где-то совсем рядом послышались громкие мужские шаги.
— Господин Мардоре! — раздался раскатистый мужской голос, а за ним последовал громкий стук в двери спальни.
— Господин Мардоре, пожалуйста, выходите! У нас случилась беда! Покушение на Эдуарда Якоби!
— Черт!..
Громко выругавшись, мой будущий муж наконец выпустил меня из стальных объятий.
Я отползла в угол постели, обхватила колени руками и давилась рыданиями. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой униженной и опозоренной.
— Хватит рыдать! Одевайся. Закончим завтра, как ты и хотела.
Роман ловко бросил мне мои вещи и начал одеваться сам.
О, мне не нужно было второе приглашение! Так быстро я не одевалась ни разу в жизни.
Через пять минут мы вышли из дома вместе с конвоем полицейских. Ничто не напоминало о том, что только что произошло. Лишь мои заплаканные глаза, но кому они были интересны?
Я с отчаянием взглянула на Мардоре.
— Мой отец жив?
— Да. Хорошо, что сегодня тебя с ним не было. Ты могла пострадать.
Он с нежностью коснулся ладонью моей щеки, а я вздрогнула, как от пощечины.
